Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Попытки прорвать оборону, продвижение российской армии и 1100 погибших. Что сейчас происходит на фронте в Украине?
  2. «В интересах моей партии и страны». Байден снялся с президентских выборов
  3. Доллар дешевеет с каждым днем: каким станет курс в конце июля? Прогноз по валютам
  4. «Зашел на должность с ноги». Мнение Артема Шрайбмана о новом стиле беларусской дипломатии при Рыженкове
  5. Экс-премьер Великобритании рассказал, каким может быть мирный план Трампа для Украины
  6. «Приведи друга»: в России ищут новые «нестандартные» способы привлечения граждан на службу по контракту для отправки на войну в Украину
  7. Милиционер проверил телефон и что-то вводил в Telegram. «Киберпартизаны» рассказали, что делать
  8. Лукашенко, похоже, отреагировал на новые санкции ЕС против нашей страны (причем достаточно неожиданно)
  9. Польша может остановить беларусские грузоперевозки через свою границу, если не будут выполнены три условия
  10. Председатель Верховного суда заявил, что Лукашенко помиловал 14 участников протестов, и анонсировал возможное освобождение новых
  11. «Собирался улететь в Баку». Подробности взрыва у ж/д станции под Минском, за который гражданин Германии был приговорен к расстрелу


Беларусь готовится к референдуму по изменениям в Конституцию — уже известно, что на его проведение выделено более 20 млн рублей. При этом о содержании проекта Основного Закона, за который предложат голосовать белорусам, пока практически ничего неизвестно — общественности его не представили. Мы решили поговорить с людьми, которые работали в участковых избирательных комиссиях во время предыдущих кампаний, чтобы узнать, что они думают о выборах в Беларуси и грядущем референдуме, а также пойдут ли снова в состав комиссий, если их позовут.

«Если Конституция не работает сейчас, какой смысл в новой?»

Елена (здесь и далее — имена спикеров изменены) работает учителем в одной из школ столицы. В составе УИК была во время президентских выборов 2010-го года. По ее словам, в комиссию она попала без желания с ее стороны — просто «поставили перед фактом».

«Но вообще мне и самой было любопытно посмотреть на процесс изнутри, — вспоминает собеседница. — Никакого отбора членов, насколько я знаю, не было. В списках числилась как член БРСМ (в организации я действительно состояла, это было обязательное условие для работы). Перед выборами для нас провели инструктаж, но ничего крамольного на нем не звучало — в основном озвучивались технические моменты».

При этом то, что произошло в основной день голосования, по словам женщины, стало для коллектива учителей проблемой.

«Я считала бюллетени, поданные за Санникова, — говорит Елена. — Рядом со мной считали голоса за Лукашенко. Стопки были примерно одинаковыми, и я до сих пор помню свое сильное сердцебиение в тот момент и мысль: „Второй тур?! Слава Богу!“ Все члены комиссии подходили к председателю и негромко (это было заранее оговорено — чтобы наблюдатели не услышали „лишнего“) называли количество голосов, поданных за того или иного кандидата. Итоговые цифры были шокирующими. Количество голосов за Санникова было уменьшено раз в десять, а за Лукашенко — увеличено раза в четыре. То есть, вместо цифр 400 и 400 было примерно 40 и 1600»

Увидев такую картину, женщина отказалась подписывать итоговый протокол. На уговоры остальных членов комиссии отвечала молчанием.

«Знаю, что в другой комиссии в нашем учебном заведении (в школах нередко размещается сразу два избирательных участка. — Прим. Zerkalo.io) была еще одна учительница, которая отказалась подписывать „липовые“ цифры. Учителя между собой возмущались произошедшему, конечно, но это не помешало им быть в комиссиях и в 2020-м году. Правда, насколько я знаю, на этот раз протокол они не подписали. Плакали, но стояли на своем. Некоторые потом сразу уволились. Что касается меня, то мой выпад в 2010-м году никак не отразился на условиях моей работы. Разве что в комиссии меня больше не звали».

При этом в честности самого подсчета членами комиссии Елена не сомневается. По ее словам, все считали честно и при малейших сомнениях пересчитывали. Главной проблемой стали цифры, озвученные председателем комиссии — по мнению женщины, это были заранее заготовленные результаты.

«Секретарем комиссии была коллега. Судя по всему, она была на хорошем счету в отделе образования, потому что вскоре пошла на повышение в другую школу. Учитывая знакомые лица председателей в комиссиях, нет никаких сомнений, что и результаты выборов 2020-го сфальсифицированы. На них я была уже независимым наблюдателем и ни разу не была допущена на участок для наблюдения за ходом голосования», — говорит она.

Говоря о предстоящем референдуме, собеседница заявляет, что согласилась бы войти в состав комиссии, если бы такое предложение поступило.

«Я бы согласилась быть членом комиссии именно в том, знакомом мне избирательном участке, куда я и пошла наблюдателем. Сейчас, имея некоторый опыт за плечами, я бы не отмалчивалась. Но в целом к идее референдума отношусь скептически: если не соблюдается Конституция сейчас, то какой смысл в новой?» — заключает она.

«После тех выборов долго была в депрессии»

Бывшая работница одного из столичных колледжей Мария была членом УИК несколько раз, но больше всего ей запомнились выборы президента в 2010 году.

«Меня пригласили в комиссию, потому что я работала за компьютером и могла сделать списки избирателей в программе. Благодаря этому мне потом было легко проверять все данные. Я согласилась ради дополнительного заработка. А уже в сам день выборов работала на участке голосования», — вспоминает она.

Женщина отмечает, что проголосовавших на ее участке досрочно было много — кураторы групп просили иногородних учащихся колледжа проголосовать заранее. При этом, по ее словам, за кого голосовать не говорили — принципиальна была сама явка. Отказавшихся учащихся, по ее словам, не наказывали.

«Председатель знала мое отношение, в комиссии даже называли „оппозиционеркой“, — вспоминает собеседница. — В день выборов было очень много людей. Среди наблюдателей встретила свою одноклассницу. После обеда собралась небольшая комиссия, чтобы ходить по домам с урной для голосования, в ее состав вошла и я. Могу сказать, что практически все люди, которые голосовали на дому, голосовали за Лукашенко — они сами показывали нам бюллетень. В основном это были пенсионеры, живущие очень бедно. Я долго отходила от этого посещения. Когда начался подсчет бюллетеней на участке, мне дали кучку за оппозицию, сказали: „Считай своих“. И моя стопка была очень маленькой. За Лукашенко было раза в три больше. Данные записывали в протокол — они не сразу сошлись, секретарь пересчитывала два раза. Потом протокол показали наблюдателям и они его подписали. После тех выборов я еще долго была в депрессии».

«Не могу сказать, что на нашем участке фальсифицировали выборы, — продолжает Мария. — Я этого не видела. Могу сказать, что и моя мама тогда голосовала за Лукашенко, хотя она была умной и образованной женщиной. В 2015-м я уже не работала в колледже и не участвовала в работе комиссии. Проголосовала за Короткевич, а для мамы попросила комиссию прийти домой. Перед выборами мы долго разговаривали с ней по этому поводу, мама не знала кандидатов. Посоветовала ей тогда голосовать против всех. Мы договорились, а когда пришла комиссия, она все равно проголосовала за Лукашенко. Мы очень поссорились и не общались неделю. А через месяц моя мама умерла. Долго себя корила за это и решила уехать из страны, что позже и сделала. В Беларуси остались мои дети — они аполитичны, хотя нынешняя ситуация им не нравится. А я очень переживаю из-за того, что сейчас происходит в Беларуси. В прошлом году приезжала в Минск и даже ездила по всем важным местам, связанным с протестами. Но к тому времени протестное движение уже сошло на нет».

«Народ голосовал примерно так, как и было озвучено официально»

Тамара, сотрудница одного из госучреждений Минска, участвовала в трех кампаниях, дважды на парламентских выборах, а также на президентских в 2015-м году.

«Все сотрудники нашей организации числились в комиссии от какой-то молодежной организации — не помню, от какой точно, — рассказывает собеседница. — Каждый раз в состав УИК попадали примерно одни и те же люди, во внимание бралась также должность. После устройства на работу мне сообщили, что моя должность «попадает под комиссию». Без всяких обсуждений внесли в списки, сказав, что я теперь член УИК: «Больше некому — вперед!» В первый раз я была чуть старше 20-ти лет, и отказать на первом месте работы было сложно. А в последующие выборы все уже происходило как должное. Перед голосованием мы проходили инструктаж. Обсуждали ответственность комиссии, выясняли, как и что делать: проверить паспорт и прописку, выдать бюллетень, взять подпись в журнале. Ни о чем другом речь ни разу не шла, нас не просили что-то сделать, по-особенному посчитать, «дорисовать» и так далее.

По словам женщины, в целом выборы 2015-го года для комиссии прошли без происшествий. Но итоговые цифры справедливыми она не считает.

«На самих выборах — досрочных и основных — все в целом проходило как надо. Но мне кажется, что при открытии участка во время «досрочки» в новый день в урне находилось большее число бюллетеней, чем было при закрытии участка до этого. Уже при подсчете голосов в последний день было видно, что многие бюллетени в урне лежат пачками, и на всех одинаковый итог голосования. Одной ручкой, одинаковые галочки — даже с оттиском на следующем бюллетене (как при подписании бумаг стопкой. — Прим. Zerkalo.io). Когда и кто это делал, я не могу знать. По моему наблюдению, все могло происходить, когда участок закрывался и члены комиссии уходили».

«Еще одно мое личное наблюдение — на тех выборах на нашем участке народ в целом голосовал примерно так, как и было озвучено официально. Но явка избирателей была очень низкой, поэтому если бы голоса действительно считали, то выборы могли не состояться. Те же бюллетени, которые были в урне «не в пачках» (их можно считать условно «настоящими»), в большинстве своем были с голосами за Лукашенко», — говорит собеседница.

В фальсификации итогов выборов 2020-го года Тамара уверена, но считает, что здесь уже ключевой была не явка, а сами голоса.

«Работать в УИК на референдуме меня не звали — я уже давно не работаю в той организации, — делится женщина. — Сложно сказать, что бы я ответила, но, скорее всего, отказалась бы. Бороться за правду надо, несомненно. Но я одна воспитываю ребенка, поэтому если со мной что-то случится, он останется один. Да и сам референдум считаю странной затеей: нынешняя власть уже что бы ни сделала, это только усугубит ситуацию для народа Беларуси».

«В документах оказался членом какой-то партии, о которой даже не слышал»

Олег также был членом УИК на выборах президента в 2015-м году, его рассказ в целом сходится с тем, что сообщила Тамара.

«Наш участок был в Минске, попал туда с руководящей должности на одном из промышленных предприятий, — рассказывает мужчина. — В комиссии приглашали всю молодежь предприятия, а также, как я понял, лояльных к режиму и проверенных людей. Я согласился потому, что было интересно узнать все изнутри. Хотя само приглашение было странным, учитывая мою открытую нелюбовь к действующей власти года этак с 2005-го. Смешно было, когда я в документах оказался членом какой-то партии, о которой даже не слышал. Тогда мы все были членами каких-то партий, союзов и так далее, хотя на самом деле — просто работниками одного предприятия».

По словам Олега, особого инструктажа перед выборами для них не проводили, не было и просьб как-то повлиять на результаты.

«Всеми «грязными делами» занимались люди, которые делали это из года в год и уже знали всю свою работу, — говорит он. — Та избирательная кампания была «мертвой». Район, где мы работали, населен в большей степени пенсионерами. Многие приходили и прямо передо мной, без ухода в кабинку, искали фамилию Лукашенко и ставили галочку. Даже убрав предполагаемые фальсификации, могу сказать, что он тогда победил — во всяком случае, на нашем участке».

При этом в фальсификации результатов мужчина также уверен.

«Обратную сторону бюллетеня подписывают два члена комиссии и председатель, — объясняет Олег. — Я сам подписал бланков 700. И при подсчетах не обнаружил ни одной своей подписи. Я задал председателю по этому поводу вопрос, но от меня отмахнулись: «Потом поговорим, подожди, — иди пока считай». Но разговора не случилось. Те, с кем общался потом об этом, «все всё понимали». И даже так и говорили: «Ну, ты же понимаешь…» Думаю, что вопрос тогда решался обычным вбросом бюллетеней. Выборы 2020 — аналогично: наглая ложь с самого первого дня».

После тех выборов Олега в комиссии звать перестали, хотя другие участники УИК такие приглашения получили. А затем он сменил и место работы.

«Если бы предложили участвовать сейчас в кампании по референдуму — отказался бы без раздумий. Это очередной контролируемый цирк. Неважно, как и кто там проголосует, и даже неважно, как и кто посчитает. Озвучат в итоге то, что захотят. Им уже и терять нечего. Никаких прав на какие-либо референдумы они не имеют — только на трибунал».

«Цифры Тихановской и Лукашенко в протоколе поменяли местами»

Минчанка Ольга раньше работала учителем в одной из школ города. За это время была членом УИК на президентских выборах 2015-го и 2020-го годов, а также во время парламентской кампании 2019-го.

«В УИК меня просто пригласили на работе, без «принудиловки», — вспоминает собеседница. — Я согласилась, потому сама лично хотела убедиться в своих предположениях о том, что происходит. Никакого инструктажа для нас не проводилось. Но в 2020-м состоялась беседа с руководством с такими словами: «Мы же все здесь адекватные люди, понимаем, сколько всего сделано за это время, никто же не хочет ничего плохого». При этом никаких фамилий и цифр не называлось».

По словам женщины, за день до основного дня голосования в августе 2020-го ее попросили подписать четыре пустых протокола. На вопрос, зачем это нужно, ответа не последовало — и Ольга отказалась, сославшись на то, что пустые документы принципиально не подписывает. После этого за ее действиями стали пристально наблюдать и предложили в день выборов уйти на больничный, от чего она тоже отказалась.

«На досрочное голосование нас не допускали, попросили прийти только в воскресенье, — говорит собеседница. — Явка была огромная, очередь постоянно стояла по 30−40 человек. Все были с белыми браслетами, врачи — с бинтами на руках. В итоге число проголосовавших по спискам никто даже не считал. Я лично считала голоса за Лукашенко, а потом за Тихановскую. За Конопацкую было около 5 голосов, за Дмитриева — в районе 200. «Против всех» — человек 200. Но две цифры я запомнила на всю жизнь (Ольга привела точные цифры, однако мы не публикуем их из соображений безопасности — Прим. Zerkalo.io): за Лукашенко — полторы сотни, за Тихановскую — почти две тысячи. У нас ничего не спрашивали — все делали молча, чтобы никто не слышал. В итоге цифры Тихановской и Лукашенко в протоколе поменяли местами, аналогично с результатами Конопацкой и Дмитриева. На выборах-2015, кстати, было то же самое: у Короткевич было 1200, а у Лукашенко 400, но в итоговом документе цифры просто поменяли. Общалась со знакомыми коллегами с нашего района — у них была точно такая же ерунда. Протокол в 2020-м я и еще одна коллега не подписали, на здании школы его даже не вывесили».

Несмотря на такой демарш, с проблемами на работе Ольга, по ее словам, не сталкивалась, за исключением «косых взглядов со стороны руководства».

«Коллегам я позже пыталась донести, что то, что они сделали, — это тюремный срок, но все обычно отшучивались. Знаю, что некоторые сказали, что больше в таком участвовать не будут. Но сейчас к референдуму, насколько я знаю, всех готовят по той же схеме. На сам референдум в качестве члена УИК я категорически не пойду. Меня устроят только новые президентские выборы, а потом уже референдум», — отмечает женщина.

«Конституцию надо менять — но не тогда, когда и нынешняя не соблюдается»

Другой наш собеседник, Александр, был членом УИК в райцентрах трижды: на местных выборах 2007-го, а также на парламентских 2019-го и президентских 2020-го. Работал в то время преподавателем в одном из учреждений образования.

«Выборы 2007-го уже слабо помню, но точно отложилось в голове, как председатель комиссии в конце при выемке бюллетеней просто доложила «нужные». На выборах-2019 ничего особо интересного не было, все проходило более-менее спокойно. Я в основной день ездил по домам, собирал голоса — это в большинстве своем старики, которые часто даже не понимают, куда и что ставить надо», — рассказывает мужчина.

В 2020 году Александр также занимался сбором голосов «на дому», однако в воскресенье решил остаться на участке, чтобы понаблюдать за действиями членов комиссии.

«Скажу прямо: на досрочном голосовании и непосредственно в основной день голосования никаких проблем и ничего необычного не заметил, — говорит он. — Фальсификации были уже после подсчета голосов. Сам процесс заключается в том, что все бюллетени выкладывают на сдвинутые столы и члены комиссии разбирают их по стопкам, а затем считают, сколько каких голосов. Окончательные цифры знают только председатель и секретарь комиссии, члены комиссии видят только размер стопок. Я не считал бюллетени непосредственно за столом, но видел, какие цифры и стопки передают члены комиссии секретарю. Поэтому сам прикидывал итоговые цифры. У меня получалось 47−48% как у Лукашенко, так и у Тихановской. То есть, плюс-минус одинаковое число голосов. Но итоговые цифры, которые озвучили председатель и секретарь были порядка 63% против 30% — естественно, в пользу Лукашенко. Я предложил пересчитать бюллетени, так как даже визуально стопка с бюллетенями за Тихановскую была больше, чем за Лукашенко. Меня поддержал еще один член комиссии и один наблюдатель, но председатель отказала и предложила подписать протокол. Я и второй член комиссии, который поддержал меня, отказались это делать — в итоге документ так и остался без двух подписей. По сути, фальсификация заключалась просто в «придумывании» нужных цифр в итоговый протокол, которые ничем не были подтверждены».

Наблюдатели на выборах-2020

Протокол без двух подписей, по словам собеседника, на участке вывесили, но уже на следующий день его там не было. После всего произошедшего в августе 2020-го с коллегами, с которыми Александр хорошо общался, теперь только здоровается.

«С коллегой, который также отказался подписывать протокол, иногда общаемся. Обсуждали ситуацию августа 2020-го и теперешнюю. Он считает, что результаты выборов были полностью сфабрикованы и Лукашенко не имеет права называться президентом. У меня мнение аналогичное — не признаю гражданина Лукашенко президентом и требую честных выборов с освобождением всех политических заключенных», — говорит собеседник.

После выборов бывший член УИК столкнулся с проблемами при устройстве на работу, а позже был задержан — за фото с БЧБ-флагом.

«Что касается референдума, то ко мне не обращались с предложением войти в состав УИК — думаю, сами понимаете почему. Хочу попробовать сам туда заявиться, но сомневаюсь, что меня допустят даже в роли наблюдателя. Конечно, Конституцию надо менять. Но не в теперешних условиях, когда и действующая не соблюдается. Тем более что новая версия явно будет написана также «под Лукашенко». Но игнорировать или бойкотировать предстоящий референдум, как планировал первоначально, тоже не буду. Все-таки если он состоится, это будет еще одна возможность выйти из дома и где-то собраться, объединиться», — резюмирует Александр.