Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Доллар шел на рекорд, но все изменилось. Каких курсов теперь ждать на неделе?
  2. Эксперты: Россия может активизировать наступление, пользуясь «окном» до поступления помощи США
  3. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  4. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  5. Лукашенко назначил двух новых министров
  6. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  7. Национальность Брежнева и имя Андропова, бандитизм Сталина и отсидка Королева. Какие факты из биографий известных людей скрывали в СССР
  8. «Когда рубль бабахнет, все скажут: „Что-то тут неправильно“». Экономист Данейко — о неизбежности изменений и чем стоит гордиться беларусам


«Доброе утро. У нас оно доброе, потому что все проснулись, живы и целы», — во вторник Юлия из украинского поселка надиктовывает в телеграм бодрое голосовое. Это наша вторая попытка поговорить. Первая была накануне вечером. Тогда, в понедельник, наш разговор получился коротким. «Бля-я-я-ха!» — в какой-то момент закричала собеседница, и стало понятно: девушка куда-то бежит. «На окраине поселка большой взрыв, — чуть позже пришлет она в мессенджер. — До утра будем в погребе». А к утру, как окажется, у них выпадет снег. Снежный день Юля встретила с двухлетней дочкой и родителями. Ее муж и брат ушли воевать.

Фото: Юлия
Погреб, где сейчас живет семья Юлии. Фото: в редакцию прислала Юлия

Юлия тату-мастер. Девушка работала в Киеве, но, когда стала мамой, они с мужем переехали в поселок недалеко от столицы, к родителям. Через него, продолжает собеседница, идет основная дорога, которая ведет из Беларуси в Киев. Сейчас интернет здесь ловит плохо, поэтому на наши вопросы Юлия отвечает голосовыми. Начинаем с того, как в жизнь простой семьи пришла война.

— В 5.30 мне позвонила подруга, говорит: «Быстрее уезжайте, война». Мне стало плохо: разболелась голова, желудок. Я запаниковала, не знала, что делать, — возвращается к тем событиям собеседница. — Я пошла к родителям. Мама с папой как раз собирались на работу. Говорю им: «Война», они, кажется, скептически к этому отнеслись. Мама поехала в соседний поселок, она там продавец, а папа в Киев. Маму по дороге развернули.

Когда я выбежала на улицу, вдалеке были слышны взрывы. С каждым часом они приближались все ближе и ближе. С утра в поселке началась паника. Люди стали закупаться. Мама тоже пошла за продуктами. В очереди она простояла полтора часа.

Моему брату 20 лет. Он сотрудник управления госохраны. 24 февраля у него еще был отпуск. В первый же день его вызвали в Киев. С того момента он там. Моему мужу — тридцать. В 2014-м он отстоял весь Майдан и первой волной поехал в АТО. Я знала, если что-то начнется, он не останется дома. Это меня пугало больше всего. Как только он услышал, что происходит в поселке, приехал сюда из Киева, собрался, оделся тепло и отправился назад.

— Какими словами его провожали?

— Сказала: «Ждем тебя дома целым и живым». Внутренняя чуйка подсказывает, что с ним все будет хорошо, — на записи слышно: голос у Юлии дрожит. — 26 февраля, после того как рядом с нами уже взорвали мост и заблокировали основные пути на Киев, лесами домой с работы вернулся мой папа. С тех пор мы живем вчетвером.

«Сейчас наша жизнь проходит никак»

— Первый раз мы услышали, что по поселку едет военная техника, утром 25 февраля, — рассказывает Юлия. — Поднялся жесткий гул. Мы с мамой и дочкой побежали в погреб. Сейчас многие подходы к Киеву заблокированы, поэтому техника проходит не так часто, как в первые дни. Теперь русские пытаются прорваться какими-то обходными путями, но местности они не знают, поэтому теряются. Наши посрезали дорожные знаки. Насколько известно, одна их колонна повернула не туда, попала в тупик, и наши их там разбомбили.

Фото: Reuters
Российские войска в Донецкой области. Фото: Reuters

25 февраля рядом с поселком начались бои. Сначала мы слышали взрывы, 26-го уже была перестрелка. Наутро местные стали рассказывать, что возле кладбища стоит сгоревший танк с белой буквой V, а возле него несколько трупов. Так они пролежали три дня, потом исчезли. Говорят, их положили в танк.

Сейчас наша жизнь проходит никак. Сегодня (1 марта. — Прим. Zerkalo.io) шестой день, как мы не переодеваемся, не моемся и постоянно на стреме. Вчера, когда над нами в очередной раз пролетали истребители, я сказала маме: «Помнишь, раньше, когда летел самолет, мы выбегали на улицу, смотрели, какой он. А теперь, когда слышим гул мы просто…» — на записи снова пауза. Недалеко снова что-то взорвалось. Дальше ответ Юлия записывает уже из погреба. — Сейчас, если такое слышим, то я хватаю ребенка, родители — вещи, и все пулей в укрытие.

Кругом, считай, ничего не работает, поэтому на работу почти никто не ходит. Мы живем в погребе, здесь спокойнее. Лишь в первый день были в доме. Ночью, когда вокруг тишина, любой взрыв хорошо слышно, поэтому я не спала. С тех пор, даже когда с вечера тихо, мы спускаемся в погреб. Там я хоть немного высыпаюсь.

«В какой-то момент, если честно, в поселке началось мародерство»

— Мост, через который шла основная дорога из нашего поселка в Киев, взорвали утром 25-го. Это сделали наши, когда, насколько я знаю, появилась информация, что на Киев со стороны Чернобыля движется большая колонна техники, — рассказывает Юлия. — Позже военные отсекли и другие, ведущие от нас, подходы к столице. Добраться от нашего поселка в Киев можно, но в объезд через «горячие точки». Соответственно, машины с продуктами к нам не попадают, но пока это не страшно. Большинство живет в частных домах. Тут есть и консервация, и картошка, так что пока у нас с едой проблем нет.

В поселке нет воды и света. Почему нет воды, не знаю, а света — потому что оккупанты… русские… Не знаю, как их называть, наверное, русские оккупанты, — перебили высоковольтную линию. Повезло, что у нас дома есть генератор. Тут много у кого он есть. Мы его периодически включаем. Когда те, у кого его нет, это слышат, то бегут, чтобы подзарядить телефоны или набрать воды. У нас своя колонка, когда есть свет, то есть и вода. Сегодня выпал снег, если что, будем его топить, — говорит Юлия.

— Интернет ловит плохо. Не работают никакие операторы, кроме «Vodafone», — продолжает девушка. — В какой-то момент, если честно, в поселке началось мародерство. У нас есть два больших супермаркета. Первый расположен на центральной дороге. Продукты оттуда растащили российские военные, которые шли через нас со своей техникой. Товары из второго, который был «спрятан» в улочках, выносили уже местные. В первую очередь алкоголь, потом продукты, за ними пошли холодильники. Мужчины из поселка решили взять ситуацию под контроль. Теперь они собираются в небольшие группки и по ночам следят за порядком на улицах. Те, у кого есть охотничьи ружья или другое оружие, берут его с собой. Есть оповещение: в мародеров стреляют без предупреждения.

Жители города Чугуев примотали скотчем к столбу мародера, похитившего алкоголь. Позже его передали полиции. Фото: Вячеслав Марков, помощник начальника полиции Харьковской области
Жители города Чугуев примотали скотчем к столбу мародера, похитившего алкоголь. Позже его передали полиции. Фото: Вячеслав Марков, помощник начальника полиции Харьковской области

Часто звучат взрывы — то со стороны Киева, то со стороны Чернигова, то со стороны Чернобыля… С разных сторон. Тяжелее всего жить в этом ночью, когда становится тихо и даже собаки не лают.

Привыкнуть ко взрывам невозможно. Ты постоянно начеку. Соседи включили генератор, прислушиваешься, кто-то хлопнул калиткой — снова сердце вздрагивает.

Мой крестный сейчас в больнице с пулей. Это частично случилось и по его вине. Он работал охранником на картинге между нашим и соседним поселком. Картинг размещается среди поля, крестный там дежурил. Когда началась война, он говорил, мол, что вы пугаетесь, прячетесь по погребам, я даже дома сплю, все спокойно. 26 февраля он поехал на дежурство в ночную смену. Оделся в камуфляжную форму, хотя нам сказали такую расцветку не носить. Сложно ведь определить, кто есть кто. Утром, когда через наш поселок шла очередная колонна, он почему-то решил выйти за территорию картинга и выбросить мусор. По дороге назад получил то ли пулю, то ли осколок в легкое. Каким-то образом его довезли в местную больницу, но полноценную помощь ему оказать здесь не могут. У нас даже рентгена нет, который бы показал: там пуля или осколок. Ему пока ничего не доставали, зашили так. Он в стабильном состоянии. Уже сам встает, ходит. Ждем, когда появится какая-то дорога к цивилизации, чтобы понять, нужна ли ему операция.

— Почему вы с семьей в первые дни не уехали на запад или из страны?

— Потому что муж в Киеве, а без него я не поеду. Он защищает Украину и свою семью, и это правильно. Если бы не дочка, пошла бы с ним в территориальную оборону, — отвечает Юлия.

«Люди без какого-либо оружия выходят на улицы и останавливают танки»

— Если бы муж и брат были дома, мне было бы немного спокойнее, а так сердце не на месте. Первые три дня я вообще ничего не ела. Просто ждала какого-то сообщения, звоночка, чтобы хотя бы услышать их голос. Думала, если честно, сойду с ума, — описывает свои переживания собеседница. — Я никогда не сталкивалась с паническими атаками, но, мне кажется, со мной случалось что-то близкое. Мы с родителями стараемся мыслить позитивно. Мы знаем, что правда на нашей стороне, весь мир на нашей стороне. Мы сильная нация, и нас так просто не запугать. По телевизору показывают россиян, которые не выходят на митинги, потому что боятся ОМОНа, а у нас люди без какого-либо оружия выходят на улицы и останавливают танки. Просто словами: «Слава Украине!».

Фото в редакцию прислала Юлия
Фото в редакцию прислала Юлия

— Дочка спрашивает у вас, что происходит?

— Нет, про это она не спрашивает. Знает: если слышны взрывы, нужно бежать в погреб. Ее главный вопрос: «Где папа?». Я ей объясняю: папа в Киеве, он защищает нас, потому что на Украину напали плохие люди. Папа наш герой, и мы его ждем, — отвечает собеседница. — Когда сидим в погребе, чтобы ее хоть немного отвлечь, я ей периодически показываю видео. Есть записи, где мы отдыхаем в Турции, там дочка с папой в развлекательном центре. Она говорит: «Мама, я хочу туда». Я отвечаю: «Сейчас все закончится, и поедем».

С мужем и братом мы на связи всегда. Понятно, через каждые полчаса я не могу их набирать, но, когда есть возможность, мы созваниваемся. Как-то во время нашего звонка у супруга началась перестрелка. Он бросил телефон, и я слышала, как стреляют с одной и другой стороны. Я положила трубку, и где-то час меня трясло. Трясло, пока он не вышел на связь. Тогда я выдохнула.

— Как вы вообще держитесь? На записях слышно, что вы стараетесь шутить и улыбаться.

— Первые дни мы практически не выходили за территорию своего двора. Было очень тревожно. Позже, когда местные жители стали собираться на улице, полегчало. Мы выходим небольшими группками, а одна семья даже выносит лавочку. Обсуждаем, кто какую информацию слышал, рассуждаем, какие мы сильные, что нужно потерпеть — и все будет хорошо. В такие моменты хочется жить. Мне, например, даже кушать хочется. Я послушаю и иду что-то съем, — говорит Юлия. — В такое время людская поддержка очень хорошо работает.