Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. У девочки из Гродно обнаружили редчайшую болезнь, о которой беларусские врачи раньше только читали в учебниках
  2. Часы — как 37 средних беларусских зарплат и брендовые украшения. «Бюро» получило доступ к личному фотоархиву докторки Лукашенко
  3. EPAM думал, что ИИ — это редкий шанс. Оказалось, все сложнее
  4. Чиновница из Мингорисполкома рассказала о задаче «раньше возвращать матерей в экономику». В комментариях ей ответили — не без эмоций
  5. Фотографии Припяти пугают. А что, если бы вдруг так обмелели и другие водоемы Беларуси — представили, как бы это могло быть
  6. Синоптики предупредили об опасности в среду. Ветер обещают на 8 баллов по шкале Бофорта
  7. «Я так понимаю, WB можно удалять?» Беларусы жалуются, что ждут заказы с Wildberries неделями
  8. В Мозыре обмелела Припять — она выглядит как пустыня
  9. «Всех найдем». Пропагандист объяснил проверки квизов в Беларуси борьбой с «затаившимися» несогласными
  10. «РОВД совместно со Следственным комитетом работают». В Жлобине возле БМЗ упал беспилотник? Вот что узнало «Зеркало»
  11. В МИД объяснили, почему Беларусь не «притягивает огромного потока» мигрантов
  12. Минприроды объяснило, будут ли штрафовать беларусов за дождевую воду с крыш
  13. В Беларуси по-новому будут считать налог на имущество супругов. Что изменилось
  14. «Мая великая Рассия». Узнали историю женщины, которая решила открыть «союзный» трактир в Брестской области у самой украинской границы
  15. «Мне не послышалось?» Жительница Лунинца хотела срочно сделать паспорт, но, услышав цену, передумала. В МВД объяснили, откуда такие цифры
  16. Беларусская милиция разыскивает «по уголовной статье» выдворенного из страны лауреата Нобелевской премии мира Алеся Беляцкого
  17. «Белоруссия, но никак не Беларусь». Российский блогер Артемий Лебедев заявил, что не готов «коверкать родной язык ради соседа»


Отец политзаключенного Максима Знака, адвоката предвыборного штаба Виктора Бабарико, написал в соцсетях о свидании с сыном в колонии в Витебской области. Говорили о правилах распорядка и «новостях с юга», в которых заключенный юрист, по словам отца, разбирался даже лучше него.

Максим Знак. Фото из архива TUT.BY

Александр Знак рассказал, что свидание длилось четыре часа, а разговаривать пришлось через стекло и телефонную трубку. По его словам, Максим «выглядае нармалёва»:

— Пазнаў яго не адразу. Ну, не тое, каб ён моцна змяніўся, але фрэзура, адзенне… Штосьці новага, чаго не было ў лістах, не пачуў. Але пераканаўся, што фізічны стан яго добры. Сваім выглядам ён пацвердзіў, што мае пэўныя поспехі ў фізкультуры. Паліць і піць чыфір не пачаў. Трохі схуднеў, але праз тое, што адначасова павялічыліся цягліцы, гэта не вельмі заўважна. Хаця ён сцвярджае, што скінуў 9 кіло.

Цікавіўся навінамі на поўдні, але я аказаўся меньш дасведчаным у гэтым пытанні, чым ён.

Адносіны з калегамі нармальныя, што нельга казаць пра адносіны з адміністрацыяй. Яно і зразумела. Але падкрэсліў, што за межы правілаў унутранага раскладу ніхто не выходзіць. Проста ўмовы такія, што ўсё дасканала выконваць, што патрабуюць гэтыя правілы, Макс пакуль не навучыўся.

Прасіў усім перадаць прывітанне. Сустрэча адбывалася праз тыдзень пасля атрымання перадачы, таму шмат словаў было пра тое, як там усё смачна, і адпаведныя падзякі ўсім датычным. Дарэчы, ніякіх папрокаў у бок тамтэйшай сталоўкі не было. Працягвае верыць, што «будзе дзень!». Пэўна, менавіта гэта мяне больш за ўсё і здзівіла.

Напомним, Максим Знак — адвокат и юрист предвыборного штаба Виктора Бабарико. Его задержали в сентябре 2020 года вместе с главой штаба Марией Колесниковой. Оба проходили по одним и тем же уголовным статьям: их обвинили в заговоре, совершенном в целях захвата государственной власти неконституционным путем (ч. 1 ст. 357), создании экстремистского формирования и руководстве им (ч. 1 ст. 361−1), публичных призывах к захвату госвласти (ч. 3 ст. 361 УК).

Минский областной суд 9 сентября 2021 года вынес обвинительный приговор и назначил 11 лет колонии общего режима для Марии Колесниковой, для Максима Знака — 10 лет колонии усиленного режима.

КГБ включил обоих в список «террористов».

Правозащитники признали Максима Знака политзаключенным.