Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. От запущенных случаев умирает каждый третий. В США вспышка инфекции, с которой сталкиваются и беларусы, — вот как защититься
  2. Банкротится уникальное госпредприятие. Его больше пяти лет пытались спасти, но не получилось
  3. Минчане жалуются на задержки с выдачей паспортов, не помогает и доплата за срочность. Попытались выяснить, в чем причина
  4. Запретит ли Польша въезд авто на беларусских номерах? Вот что «Зеркалу» сообщили в польском Министерстве финансов
  5. Лукашенко сделал нетипичное для себя заявление по соседним странам ЕС (еще недавно говорил иначе). А как у Минска идет торговля с ними?
  6. «Гомельская Вясна»: Дарья Лосик вышла на свободу
  7. Слишком много людей. В одном из самых чистых озер Беларуси нашли кишечную палочку — всем запрещено купаться
  8. Если вы хотели отнести в банк валютную заначку и обменять на рубли, то для вас есть не очень приятная новость
  9. Единовременная премия почти 22 тысяч долларов и около 60 тысяч за первый год службы — как российские регионы ищут желающих идти воевать
  10. Новшества по «тунеядству» и рынку труда, пересмотр пенсий, очередные удары от ЕС, дедлайн по налогам и падение цен. Изменения августа
  11. Помните силовика, который шутил про прослушку его телефона? Теперь он работает в неожиданном месте


Нонако — так 29-летняя девушка из Пермского края просит себя называть — отправилась в пеший поход из родного поселка до Минска. Она планирует пройти 2500 км, чтобы по пути говорить с россиянами и белорусами о военной спецоперации в Украине и собирать деньги на помощь политзаключенным в России и Беларуси. О себе, своей акции и антивоенных выступлениях Нонако рассказала телегам-каналу «7×7 Горизонтальная Россия».

Графика: 7х7
Графика: 7х7

Ради безопасности героини «7×7» не раскрывает ее имя, адрес ее дома и маршрут похода, не публикует ее фотографии.

«Первая мысль — я должна идти»

Нонако родилась в поселке в Пермском крае. Год училась в Санкт-Петербурге на клинического психолога, но забрала документы, так как сама столкнулась с психическим расстройством. Поступила на журналистику в Перми заочно и стала работать графическим дизайнером на фрилансе.

— Сейчас я вообще не работаю. И никогда в жизни не работала официально. А если бы работала, то в феврале уволилась бы, чтобы ни копейки от меня этому государству не ушло, — говорит девушка.

Свою первую антивоенную акцию Нонако провела в Прощеное воскресенье — 6 марта. Она специально приехала в один из крупных городов Пермского края и встала у администрации с плакатом, на котором была цитата из Библии после эпизода убийства Авеля: «Что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли».

Полторы недели до пикета Нонако почти не спала. Ей приходилось успокаивать близких, особенно позже, когда появились сообщения о гибели родственников и знакомых в Мариуполе. Спаслась только семья ее сестры из Бердянска:

— Было охреневание от того, что происходит с городом, откуда у меня половина семьи. Хотелось кричать, но я как будто онемела. Не верилось, что все происходит на самом деле.

В апреле Нонако расписала антивоенными лозунгами памятник исторической персоне — самое заметное место в родном поселке. И когда шок от событий в Украине отступил, девушка решила идти в антивоенный пеший поход:

— Это была первая мысль — я должна идти. Но сначала не верила в свои возможности, цеплялась за родственников. Теперь я перестала это делать, поэтому иду. В первую очередь, за будущее своих младших брата, сестры и племянницы. Хочу, чтобы у них перед глазами был пример, что даже в такой стране есть какой-то просвет.

«Такое время: все активисты — политические»

Политикой Нонако заинтересовалась в 2011 году, когда училась на втором курсе. Преподаватели рассказывали студентам-журналистам о событиях на Болотной площади в Москве. Тогда она еще не понимала, что происходит в стране: «Где там Путин, где Медведев, какая разница, какие рокировки». Но когда заметила, как «людей винтят за мирные акции», и узнала о «Болотном деле» — преследовании активистов за митинги на Болотной площади, — она начала следить за новостями.

В 2016—2019 годы Нонако жила в Москве, участвовала в митинге «Он вам не Димон» и в марше в поддержку журналиста Ивана Голунова, подписывала петиции в защиту политзаключенных:

— Ходила на фестивали, вандалила, как могла. Я скорее ЛГБТ-активистка, чем политическая, но сейчас такое время, что все активисты — политические.

Фото использовано в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com
Фото использовано в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com

В 2020 году у нее случился приступ психической болезни, ей пришлось вернуться домой в Пермский край. Из-за долгого лечения Нонако пропустила новости о массовых протестах в Беларуси после августовских президентских выборов:

— В транквилизаторном коматозе проспала Беларусь, за что мне очень стыдно. Потом пришлось наверстывать — как людям, которые выходят из комы и спрашивают, какой сейчас год.

Нонако называет себя фанатом белорусов: «Они — идеальная версия того, каким должен быть славянский человек. Я сравнивала их протесты и протесты россиян, контраст разительный». Она переживает, что белорусские политзаключенные «под мечом ходят», потому что в Беларуси нет моратория на смертную казнь. Именно поэтому финальная точка похода Нонако — Минск.

«Если бы политзаключенные не сидели, этого всего не происходило бы»

Нонако выбрала поход как форму политической акции, потому что любит ходить пешком. Когда у нее были возможности, девушка ездила в долгие пешие походы с рюкзаком по Швеции, Испании и Камчатке. Еще ее вдохновляют «странствующие христиане»:

— Была такая секта в царской России. Эти христиане были странными людьми, но их пример показывает, как можно тайно проповедовать свое послание и при этом почти сто лет оставаться незамеченными властями. Я случайно узнала о них, когда искала истории о людях на Руси, которые ходили на большие расстояния.

Истинно православные христиане странствующие, бегуны, странники — один из крайних толков в старообрядчестве беспоповского направления. Он возник в 1772 году в Ярославской губернии. Странники считали, что спасение возможно, только если разорвать все связи с миром, отказаться от любых гражданских функций, повинностей и обязанностей. Царскую власть они называли «апокалиптическим зверем». У бегунов была сеть тайных пристанищ по всей России.

У девушки две цели: своим примером помочь людям стать смелее в выражении личной антивоенной позиции — «чем дальше я буду идти, чем больше я буду говорить цифр, сколько я прошла, тем смелее будут становиться люди, которые со мной разговаривают», — и собрать деньги на помощь политзаключенным.

— Я не стремлюсь к чему-то глобальному. Просто думаю, что нужно поговорить с людьми, чтобы они немножко стали смелее. Дома в поселке я не могу ни с кем поговорить, а за 2500 км в любом случае встречу больше людей, чем знаю лично. Если пойму, что передо мной человек, заинтересованный в теме, буду показывать QR-код со ссылками на доски пожертвований для политзаключенных.

Потому что если бы политзаключенные не сидели в тюрьме, всего этого [беспредела] не происходило бы. Люди должны это понять, — говорит она.

«Я готова ко всему»

Большинство близких людей Нонако знают о ее планах. Родители поддержали девушку, хотя сами занимают провоенную позицию, не стали удерживать дома или отговаривать от похода. Друзья отмолчались. На стороне девушки — ее подруга, которая будет держать связь с Нонако и обновлять закрытую группу. Сама Нонако не присутствует в соцсетях.

— Они бессмысленны, отвлекают. Мне приятнее жить, — говорит она.

Нонако не знает, получится ли открыто рассказывать в интернете о походе:

— Это зависит не от меня, а от того, что будет через время: за что будут сажать [в тюрьму], искать [для ареста], что приравняют к терроризму. Какой будет ситуация на фронте.

Девушка слышала историю якутского шамана Александра Габышева, который дважды выходил на акцию протеста против Владимира Путина в формате марша из Якутии до Москвы. Его задерживали по пути.

— Он вдохновляет, но я постараюсь дойти, — говорит она.

С собой девушка берет палатку, спальный мешок, туристическую пенку, облегченную походную кухню, одежду для города и для переходов. Идти одной ей не страшно: «Меня жизнь закалила так, что я готова морально, психически ко всему».

Нонако старается не прогнозировать, каким именно будет ее поход, сколько времени он займет и что ее ждет. Она держит в голове лишь финальную точку, к которой хочет прийти:

— Это фотография с плакатом «Здорово, мир» в центре Беларуси. Это было бы здорово.