Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Украинские пограничники отреагировали на «предупреждение» беларусских: «Лучше бы они предупредили свою главную провокацию»
  2. Глава Минфина так рассказал в парламенте о ситуации с госдолгом, что «возбудил» Гайдукевича — депутат придумал, как не возвращать займы
  3. В Минске огласили приговор хирургу Елене Терешковой
  4. Путин хочет создать коалицию стран, которую будет позиционировать как альтернативу НАТО. Вот на кого, кроме Северной Кореи, он рассчитывает
  5. Похоже, Лукашенко уже начал свою предвыборную кампанию. Перед каждыми выборами он делает одно и то же — вспоминаем, что именно
  6. Лукашенко загорелся новым спортивным мегапроектом. На этот раз поручил за пять лет построить в каждом регионе вот такой комплекс
  7. «Пережиток прошлого». Президент Азербайджана предложил упразднить «бесполезное» объединение, в которое входит Беларусь
  8. В Минобре всерьез взялись за стихийные очереди для проставления апостиля
  9. Минобороны объявило внезапную проверку готовности. В Украине успокоили: «У Беларуси нет сил для вторжения»
  10. КГБ теперь требует переводить «компенсации» за донаты одному государственному центру. Рассказываем, что за он и куда идут деньги
  11. «Пугали, если много нас уедет, классному будет плохо». Беларусские абитуриенты рассказали «Зеркалу», почему решили поступать за границу
  12. В Минске за час вылилась четверть месячной нормы дождей. Что натворила пролетевшая над Беларусью буря
  13. Пропаганда пыталась очернить Польшу — но, похоже, тем самым признала, что в Беларуси есть концлагеря и «фабрика смерти». Вот в чем дело
  14. «Честно? Всю Украину надо забирать». Поговорили с экс-вагнеровцем, который после мятежа Пригожина жил в Беларуси и вернулся на войну


Петр Прокопцев был настоятелем прихода православного храма Рождества Пресвятой Богородицы деревни Прибытки Гомельского района. В пяти километрах от его прихода находится аэродром Зябровка, который используют российские военные. Священника позвали освятить военную технику на аэродроме, он отказался. А после уехал в США. С ним поговорило издание «Христианская визия».

Протоиерей Петр Прокопцев. Фото: sozhnews.by
Протоиерей Петр Прокопцев. Фото: sozhnews.by

— Как вы восприняли события августа 2020 года?

— Воспринял с верой в возможные перемены к лучшему. Сам я с 2010 года уже больше не мог поддерживать существующий строй своим активным молчанием. Я молился за политзаключенных, так как считаю, что в нормальном открытом обществе таких осужденных быть не должно. Молился за убиенного Бориса Немцова, отравленного Алексея Навального, чем вызывал большое негодование местных вояк [персонал аэродрома в Зябровке], которые говорили: «Жаль, что он не сдох!»

Когда в 2020 году уровень насилия в отношении политически активных белорусов достиг предела (или беспредела?), я решил вступить в Координационный совет. Оставаться в стороне считал предательством. Предательством Родины — не в смысле государства, с которым себя идентифицирует власть, а в смысле живых людей, тех граждан, которым не все равно, что происходит с их страной.

Так получилось, что я знаю эту систему изнутри: я был депутатом сельсовета примерно с 2005 по 2010 год. Это ведь просто массовка, призванная создать иллюзию «демократии», а председатель сельсовета назначается сверху. Поэтому на просьбу из сельсовета прийти на выборы я ответил отказом. Последовал вопрос: «А вы что, значит, в оппозиции?» Я сказал: «Да, и считаю, что церковь и должна быть в разумной оппозиции к власти». В итоге меня перестали звать на официальные мероприятия — а об участии в них надо регулярно отчитываться в епархию. И эти отчеты — постоянный источник проблем.

— Вы что-то пытались говорить в храме о военной агрессии России против Украины?

— Еще до войны я говорил, что никак нельзя ее допустить! Война никогда не сблизит народы, а разделит на столетия, если не навсегда. Ее нельзя называть ни святой, ни освободительной. За последних лет пять я побывал в Украине более десяти раз — и не видал там ни одного фашиста!

— А прихожане вас в этом поддержали?

— Мои молитвы за политзаключенных нравились, конечно, не всем прихожанам. Но я не обижаюсь на них. Они просто насмотрелись пропаганды — Соловьева, Ткачева, Лемешонка и других, меньше калибром.

С другой стороны, те, кто не поддерживали войну в Украине, стали ходить в храм реже, потому что не хотели поминать патриарха Кирилла как «Великого Господина и Отца». Это вдумчивые верующие, уже давно заприметившие, что в нашей церкви что-то не так… Могу ошибаться, но думаю, что в БПЦ таких около 30%.

— Когда лично вы пришли к выводу, что «в нашей церкви что-то не так»?

— Для меня серьезным звонком был 2018 год, когда РПЦ разорвала евхаристическое общение со Вселенским патриархатом. Я тогда для себя понял, что дальше в этой повозке ехать не хочу.

После начала войны в Украине оставаться на этом приходе, при этом архиерее, было для меня сродни самоубийству. Знакомый из Аргентины подсказал мысль: попроситься за штат Гомельской епархии. В разговоре один на один с архиепископом Стефаном я сообщил о своем желании. Он не только отказал… Он суть нашей конфиденциальной беседы предал огласке. В том свете, что вот, мол, какой я предатель и хочу сбежать с корабля…

Я считаю, что архиерей повел себя просто как трус. К сожалению, как и большинство клириков нашей епархии. Многие из них сразу же прекратили со мной общение.

— Вы говорите о молитвах за политзаключенных, но ведь вы пытались и навещать кого-то?

— Я делал попытку посещать Елену Мовшук (многодетная мать, признана виновной по ч. 2 ст. 293 (Участие в массовых беспорядках), приговорена к 6 годам колонии общего режима). Когда был тюремным священником в колонии, узнал, что там есть политзаключенная. Захотел ее поддержать, написал письмо. Надеялся пообщаться на исповеди, причастить. Но, видимо, зря написал. Мне с ней не удалось свидеться. Тут, похоже, постаралась администрация. Я даже не уверен, что письмо до нее дошло.

Знаю лично еще одного парня, он в заложниках у режима — Женя Глушков. Он активно пономарил на нашем приходе до 2010 года. Учился на ветврача, служил в ОСАМ — это пограничный спецназ. Но власть не поддерживал. При этом был на хорошем счету, получил предложение служить в охране Лукашенко, но отказался. Уехал в Украину, там участвовал в создании рок-группы, которая пела в том числе и по-украински. Позже вся группа ездила в Гуанчжоу, и 2020 год Женя провел в Китае.

Затем вернулся к маме в Зябровку, работал ветврачом в клинике в Гомеле. Остановили его в Зябровке, военная комендатура проверила его телефон. И якобы нашла там какое-то фото старого зябровского аэродрома. Этого оказалась достаточно, чтобы обвинить человека в измене Родине… Лично я считаю, что Женя является одним из достойнейших граждан нашей страны. Для многих прихожан его арест был шоком, и мы молились за него открыто, добавляя еще и Николая Статкевича, Сергея Тихановского, наших схваченных журналистов, отца Сергия Резановича и всю их «террористическую группировку» (группу Николая Автуховича. — Прим. ред.). К сожалению, находились среди прихожан и такие, которые говорили: «Так ему и надо, нечего было шпионить!»

— Мы знаем, что вами интересовались в КГБ…

— В июле 2022 года я взял отпуск и уехал в Литву. Просился в клир Литовской епархии, хоть меня и смущало, что они нескольких своих священников «лишили сана» и выступают категорично против Константинопольского патриархата. Тогда в Гомель меня вынудил вернуться архиепископ Стефан, он знал, что я нахожусь в Виленском Свято-Духовом монастыре и прислал прямо туда письмо с угрозой лишить меня сана.

Вернувшись, я позвонил архиепископу с сим-карты, которая была оформлена не на меня. Он велел прийти в епархиальное управление, там у нас состоялась малоприятная встреча. Стефан кричал: «Думаешь, я ничего не понимаю! В какой церкви ты родился, в той и оставайся!»

А потом именно на эту симку, с которой я звонил Стефану и которая ко мне никак не была привязана, позвонил мужчина и пригласил «на беседу» в КГБ. Я говорю: «В смысле? Вы что, на исповедь хотите?» Он засмеялся и отвечает: «Нет, мне пока не нужно. Давайте встретимся у нас». Я взял тогда старый кнопочный телефон и поехал. Супругу проинструктировал, чтобы если не выйду, очистила телефон, уничтожила польскую симку, оформленную на меня, почистила компьютер и телефоны детей…

Управление КГБ в Гомеле находится прямо рядом с собором и старым зданием епархиального управления. Соседи!..

Общий тон беседы был не агрессивный, но местами всё же было жестко. Гэбиста интересовало: почему я поехал в Литву? Где я там жил? Кто жил возле меня? С кем я общался? Как делал визу, кто помогал, кто принимал? Больше всего давил на то, чтобы я называл имена, и побольше. Я держался как мог. Потом он показал фото Натальи Василевич, где она с БЧБ-флагом, и спрашивает: «Знаете ее?» Говорю: «Лично нет, только в интернете». Еще спрашивал, сотрудничаю ли я с «Христианской визией». Я ответил, что нет, только читаю канал.

Он мне дал подписать бумагу, где я предупреждаюсь о недопустимости противоправных действий, спонсировании террористической деятельности, передачи сведений, «порочащих политический строй и президента РБ», зарубежным СМИ, призывов к забастовкам. В шапке этого документа было написано, что он адресуется архиепископу Стефану. Под конец разговора гэбист сказал: «В следующий раз вам меня не удастся так разжалобить».

— Как вы оказались в Америке?

— Органы со мной беседовали в августе. Я тогда еще служил. Начал искать возможность служения вне Беларуси. Консульство США в Польше согласилось выдать визу, но в Польшу надо было ехать лично. Я думаю, что сведения о пересечении мною границы были переданы в епархию. Может и КГБ меня держало на карандаше. То никому не нужен месяцами, а только стоит пересечь границу — и сразу всем срочно нужен…

После этой поездки у церковного начальства появился формальный повод от меня избавиться — меня обвинили в отсутствии на месте служения, а еще я пропустил одно массовое богослужение в честь 1030-летия православия в Беларуси. Вот меня и уволили.

Когда архиерей отдавал мои документы, трудовую книжку, он показал ту самую бумагу из КГБ с моей подписью и поставил мне на вид, что я будто бы «нарушаю каноны».

Больше в КГБ меня не звали. Почему — не знаю, может архиепископ уже не велел. Выехать из Беларуси в США мне удалось без приключений. Пытаюсь теперь здесь приглядываться к местным особенностям, как-то обустраиваться.