Инвалида первой группы Дмитрия задержали и судили за комментарии. За время заключения он побывал в трех СИЗО и несколько недель — в колонии. Блог «Шуфлядка» записал монолог Дмитрия о задержании, адвокате по назначению и отношении к людям с инвалидностью. «Зеркало» перепечатывает этот текст.
«Я уже приговор знаю». Суд
Я в Telegram написал комментарии против сотрудников внутренних органов, что надо бить машины, отбирать оружие, протыкать колеса. Мне даже на суде сказали, что могли мне приписать статью за призыв [к насилию против милиции].
Адвокат у меня был государственный (по назначению — Прим. ред.), но адвоката я видел только полтора раза. То бишь он был на двух допросах. Так как на допросах он не имеет права задавать вопросы, он тупо сидел молчал. На суде тоже. Я говорю:
— Так, а чего вы молчите? Почему вы не скажете, что у него инвалидность, ему нужно специальное лекарство и врачи?
— Ой, а зачем это говорить? Они знают, что вы инвалид, остальное им знать не надо.
— Ты нормальный, алло?
Когда был второй день, судья говорит, что пойдет в совещательную комнату, адвокат мой поднимается:
— Ну ладно, в принципе, я уже приговор знаю, у меня там еще другое дело, я поехал.
— Зашибись, а мне сказать?
— Так вам сейчас судья скажет.
Х**сь, развернулся и уехал.
Мне потом из городской коллегии адвокатов пришло, чтобы я и «бабки» заплатил. За что? За то, что я адвоката полтора раза видел?
Я сутки до суда не спал, волновался, поэтому на суде я тупо проспал. Меня даже судья пару раз сама будила. Плюс я еще был на таблетках успокаивающих.
«Я тебя, б***ь, сгною». СИЗО
Когда меня привезли в СИЗО и знакомили с оперативным работником, он у меня спрашивал, что я понаписывал. Ну, я ему сказал. Он говорит: «Я тебя, б***ь, сгною». А я на него посмотрел и говорю: «Хрен что получится». Он на меня злой был, не знаю почему.
Когда задерживали первый раз на трое суток, меня даже оперативник привез домой, я взял таблетки, он мне разрешил покурить.
Второй раз задерживали уже основательно. Оперативники за мной приехали. Никто меня не ломал, не бил. Мы вышли на улицу, постояли, покурили, поговорили. Сели в машину. А я еще так посмеялся, говорю: «Нихрена себе, говорю, вы за мной приехали, пять здоровых лбов». Они сами сидели в этой машине и ржали.
Четыре месяца до суда я провел в этом СИЗО, сидел в транзитной камере, там 19 человек на 22 метра.
Отношение в принципе было лайтовое. Там не было такого: политический — не политический. Письма доходили. По медицине в моем случае все было замечательно. Мне нужны были таблетки специальные, родственники привозили и практически сразу же день в день выдавались мои таблетки. Отношение было одинаковое как ко мне, так и к другим.
Сокамерники относились с пониманием, где-то с уважением. К тебе относятся не по тому, какая у тебя статья, а как ты себя ведешь. Я вел себя нормально, и отношения со всеми сокамерниками тоже были хорошие. С кем-то сдружился.
Мне приходила волонтерская помощь денежная. Никто не интересовался, от кого.
Я себе больничный выбил, поэтому на прогулку мог не выходить. Если что-то мне нужно было, помимо моих таблеток, я обращался к фельдшеру, и без проблем приходил врач. Был один случай, когда у меня повысилось давление — было очень плохо, поэтому я даже на проверку не вставал. Все понимали, и не было никаких санкций, никаких карцеров.
На следующий день пришел доктор, попросил прощения за то, что дежурный врач не пришел.
Я два раза накосячил в камере. Даже не два, а четыре. А после трех предупреждений сажали в карцер. Меня после четырех предупреждений вызывал воспитатель:
— Вы в курсе, что у вас уже четвертое предупреждение?
— Да, и что такое?
— После третьего уже садят в карцер. Вас не садят только потому, что у вас инвалидность.
«А мы тут все за режим, поэтому хрен тебе, а не больничный». Этап и еще два СИЗО
На время до апелляции меня перевели в СИЗО в другом городе, там к политическим относились иначе. Тебе устраивают кругосветку. Меня в первый день кинули в одну камеру. На следующий день перекинули в другую. Там неделю подержали, перекинули в третью. Камеры находились на разных этажах. Новичок в камере дежурит.
Три или четыре дня подряд я дежурил в разных камерах. Подъем в шесть утра, а дежурство начинается через полчаса. Если обычный заключенный начал уборку в 7 — после завтрака — то ничего страшного. Обычному заключенному даже можно кого-то попросить за сигареты вместо него убрать. Если я в 6.30 не взялся за веник и по камере видеонаблюдения это заметили, меня сразу же штрафуют. Три предупреждения — и я иду в карцер.
Первый раз, когда по камере посмотрели и сказали, какого фига я не убираюсь, я ответил: «Так, а смысл убирать, если завтрака даже люди не съели». Никого это не волнует. Мне мужики сказали, чтобы я взял веник и делал вид, что убираюсь — тогда меня никто трогать не будет.
На каждом этаже СИЗО разные врачи. Когда меня посадили в первую камеру, там был молодой доктор — он паскудный. Я хотел себе, человеку с инвалидностью, выбить постельный режим. Он сказал: «Нифига, перебьешься. Знаем мы таких больных».
Потом меня перекинули на второй этаж. Там был дед, старый врач. Я тоже говорю, что мне нужны таблетки специальные, постельный режим. Он у меня спросил: «А по какой статье?» Я назвал свою. Он посмеялся с ухмылочкой и говорит: «А, так это ты госпереворот хотел устроить. А мы тут все за режим, поэтому хрен тебе, а не больничный».
Когда в третью камеру меня перекинули на другой этаж, у меня врачом был заместитель медчасти. Нормальный мужик, понятливый. Если тебе плохо, вызываешь его. По таблеткам все было нормально. Был один казус: мне привезли передачку, а в ней — обезболивающие таблетки. На свидании мне сказали, что передали. Я потом прихожу к врачу, а мне отвечают: «Никто ничего не передавал».
Посылку принимал этот молодой врач. Как мне сказали, он их стырил, положил себе в карман. А через неделю начальник медсанчасти мне принес таблетки — нашлись.
Перевели в третье СИЗО. Камера ужасная. Еда отвратная. В душ не хотели вести. Только за день до отправки в лагерь нам разрешили помыться 10 минут. Врача не дозваться было. Очень тяжелая неделя была. Я уже быстрее хотел в лагерь.
Даже в этих столыпинских поездах (во время этапирования — Прим. ред.) лучше относились. Я постоянно был в наручниках. Даже у людей, которые со мной ехали в поезде и у которых была статья «нападение на сотрудников внутренних органов», наручников не было.
Отряд «Трансформеры» и прогулки по дворику на карантине. Колония
В лагере две недели я провел на карантине. Там были случаи, когда политических закрывали в ШИЗО на 10 суток сразу же по приезде. Они удивлялись, почему меня не закрывают.
Как мне потом сказали продольные, они очень боятся таких, как я, сажать в ШИЗО, потому что это большая ответственность и не дай бог здоровье ухудшится.
Отряды, в котором сидят инвалиды, немощные, пенсионеры, называются «Викинги» или «Трансформеры» — самые лайтовые отряды. Там никто не работает, там просто сидишь.
В отряд меня не переводили и оставили на карантине, так как до конца срока оставалась неделя. Начальник отряда [на карантине], когда узнал, что у меня инвалидность, сказал: «Так я тебя сразу убираю со всех дежурств, просто ходи, отдыхай».
Так я сам даже иногда просился, дайте мне хоть что-нибудь работать, потому что целый день ходить во дворике туды-сюды тоже невыносимо. Во время карантина находиться в здании нельзя, надо постоянно быть во дворике прогулочном. Когда ты идешь кушать или в туалет, можно заходить в здание. Ну и вечером два часа личного времени. Когда я уже трохи освоился, с дневальными сдружился, начал на кухне помогать, в комнате общей прибираться.
Сваливать куда-то [из Беларуси] я не планирую, потому что я привязан к дому по своему состоянию здоровья.