Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Лукашенко заявил, что Беларусь готова возобновить контакты с одной из европейских стран. Что это за государство
  2. Сколько успеют прожить на пенсии белорусские мужчины? Отвечаем на вопрос, на который постеснялись ответить чиновники трех министерств
  3. Чиновники готовят населению жизнь без шоков и со стабильностью. Однако есть два «но» — только в 2024-м и пока лишь на бумаге
  4. «Следователю будет не до меня». Вадима Прокопьева будут снова судить заочно — ранее он получил 25 лет колонии
  5. «Россия 1» рассказала о приказе на ликвидацию командира российского вертолета, который угнал его в Украину
  6. В предполагаемой резиденции Лукашенко на Красноармейской зарегистрировали «Фонд Первого»
  7. Вагнеровцами будет командовать 25-летний сын Пригожина, россияне пытаются отбить свои окопы на окраинах Работино. Главное из сводок
  8. «Я спросила: „А где вторая кровать?“» Екатерина Снытина — о любви, каминг-ауте и свободе
  9. В Германии рассказали, что будут делать с белорусами с просроченными паспортами
  10. В Варшаве перед выборами прошел огромный марш польской оппозиции. Похоже, что людей было около миллиона
  11. «Острову чистоты» пророчат банкротство (похоже, «помогли» силовики). Посмотрели, какова финансовая ситуация у «мамы» этой торговой сети


В конце апреля Максима Очеретнего, который на тот момент возглавлял З-ю детскую больницу Минска, срочно вызвали в Комитет по здравоохранению Мингорисполкома. Зачем — медик догадывался. Надел хороший костюм, завязал галстук — и пошел. Чиновники сообщили, что Максима Дмитриевича увольняют. Официально — по соглашению сторон (хотя контракт у врача был до 2022-го). На словах, вспоминает врач, пояснили: за подпись в поддержку Виктора Бабарико во время предвыборной кампании. Теперь Очеретний, который помог сотням белорусских детей, работает в Украине. Его историю рассказывает блог «Отражение». Мы перепечатываем этот текст.

Фото с сайта odrex.ua
Фото с сайта odrex.ua

В Минске Максим Очеретний 12 лет возглавлял отделение реанимации детской инфекционной больницы, а затем два года руководил З-й детской больницей. Полгода врач живет в Украине. Здесь он рядовой анестезиолог-реаниматолог в одной из частных клиник Одессы. Первый месяц, вспоминает, пока решались вопросы с документами и его одного не допускали к пациентам, «было невыносимо: ходишь на работу и ничего не делаешь». После легализации все изменилось.

— Работаю ежедневно с 8.00 до 17.00, плюс дежурства. В этом месяце их будет семь, включая выходные. В Беларуси я занимался только детьми, а здесь у меня весь контингент пациентов, поэтому знания по работе со взрослыми приходится поднимать — читать литературу, протоколы. Прихожу домой и, как в молодости, сажусь за книги, — знакомит с особенностями своего дела Максим Дмитриевич. — Конечно, не меньше пользы, особенно, учитывая COVID-19, я приносил бы и в Минске. Но раз белорусской медицине я не нужен, буду лечить украинцев.

В больнице, где работает Максим Очеретний, 14 врачей-белорусов. Среди них, например, гинеколог, аллерголог, педиатры, рентгенолог. Все переехали в Одессу в 2021-м.

— Клиника делает бизнес и заботится о своей репутации. Им нужны свежие идеи, люди с другим пониманием проблемы. Думаю, поэтому они приглашают медиков из разных регионов. Кроме белорусов, здесь много докторов из восточных областей Украины и Крыма, — рассуждает собеседник и отмечает: в учреждении очень хороший менеджмент. — Если им нужен специалист, они подходят к врачам и интересуются, есть ли, например, кто-то в Минске, кто хочет поработать в их больнице. Затем выясняют, что из себя представляет рекомендованный врач. Если оказывается, что он грамотный специалист, они сразу зовут его на хороших условиях. Так было и со мной. В больнице решили развивать детскую медицинскую помощь. Когда в СМИ и соцсетях появилась информация о моем увольнении, доктора рассказали обо мне главврачу, и он в тот же вечер мне позвонил. 30 апреля я уволился, а уже 8 мая приехал к ним на собеседование. Их предложение мне понравилось больше, чем от коллег из Грузии, и в начале июня я приступил к работе.

— Почему вы все-таки решили уехать из Беларуси?

— При увольнении в Комитете по здравоохранению Мингорисполкома мне сказали: здесь работы не ищи, тебя нигде не возьмут, — передает ту беседу Максим Очеретний. — У коллег из госучреждений я даже не спрашивал о вакансиях, не хотел никого подставлять. Шерстил по частным клиникам. Во время собеседований мне говорили: «Здорово, что вы пришли, давайте работать вот за такие деньги», и называли сумму, которая меня не устраивала. Могу предположить, что мне намеренно называлась небольшая заработная плата, чтобы я отказался.

— Когда, скажем так, из-за политики мест лишились доктора Андрей Витушко и Рустам Айзатулин, вы не испугались пригласить их в штат своей больницы. Как думаете, почему вас никто не поддержал?

— Я же говорю, что в госучреждения я не обращался, а Андрею и Рустаму я не мог не предложить работу. Я их хорошо знаю, — отвечает собеседник. — Когда прочел в Facebook пост Андрея (тогда анестезиолога-реаниматолога РНПЦ «Мать и дитя». — Прим. ред.), где он писал, что с ним не продлевают контракт, и спрашивал о возможном трудоустройстве, сразу же ему позвонил и позвал к себе. А Рустам (на тот момент доктор в РНПЦ травматологии и ортопедии. — Прим. ред.) подрабатывал у нас на 0,25. Когда он остался без контракта, я пригласил его на полную ставку. Я отдавал себе отчет, что нарываюсь и мои дни сочтены, но принимать участие в той мерзости, которая происходила, я не хотел. Единственное — мы договорились сделать все тихо: не сообщать в соцсетях, что Андрей и Рустам теперь в «тройке», а тихо работать.

— Вам набирали «сверху» с вопросом, почему вы поддержали этих врачей?

— Лишь по Андрею уточнили, действительно ли я взял его на работу. Я ответил: «Да», на этом беседа закончилась. Но по поводу увольнений звонки из Комитета были. Они касались медиков из нашей больницы, которые попадались на акциях. Когда мне говорили, что я должен кого-то уволить, я спрашивал: «За что, если человек хорошо работает?» В ответ тогда интересовались: до какого времени у человека контракт. В итоге с медиками, которые попадались, было предписано проводить индивидуальные разговоры. И мы разговаривали: запретов никуда не ходить, я не делал, но просил — поаккуратнее. Затем писал отписку, что беседа проведена. Знаю, были руководители, которых вызывали в Комитет, но меня нет. Хотя все эти звонки дополнительных дней в жизни тоже не прибавляли.

Фото: TUT.BY
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: TUT.BY

— Как в такой ситуации поддерживать хорошую атмосферу в коллективе?

— Мы просто работали. Плюс был COVID-19, и у нас были совсем другие головные боли. Единственное, когда начался массовый выход из профсоюза, мне сказали провести с сотрудниками собрание. Я спросил: «Почему я? Я, как и все, рядовой член профсоюза». В итоге к нам приехала представительница городского профсоюзного комитета. Работники высказали ей все претензии, но от выхода она никого не останавливала. Я тоже. Лишь раз позвал молодого врача и спросил: «Зачем?» Он объяснил, и больше мы этот вопрос не поднимали.

— Вам «влетело» за то, что сотрудники массово выходили из профсоюза?

— Нет, но знаю, мной были недовольны.

— Как коллектив воспринял ваше увольнение?

— Они не ожидали. Были те, кто боялся мне что-то говорить, а человек семьдесят написали в Минздрав с просьбой меня оставить. Правда, я попросил их письмо в дело не пускать, все-таки это мои проблемы, и я не хотел их вмешивать.

— Как провели вечер после последнего рабочего дня?

— Съездил за дочкой в Гродно, а потом мы посидели с друзьями, выпили шампанского.

«Сейчас у меня тоже хватает нервотрепки, но работой я доволен»

Быть главврачом, говорит Максим Очеретний, ему не нравилось, поэтому он не сильно расстроился из-за увольнения. К ситуации, что после административной должности снова стал обычным врачом, отнесся, признается, спокойно.

Фото: Citydog.by
Фото: Citydog.by

— Работу я знаю, поэтому адаптация проходит не очень сложно. Конечно, когда я был руководителем, я не дежурил, а здесь к этому пришлось вернуться. В то же время, если ты обычный доктор, все, что от тебя требуется, — качественно делать свое дело. Смена закончилась — и можешь уходить, — рассуждает собеседник. — У главврача же так не получится. Ты отвечаешь за всех, тебе постоянно звонят, что-то спрашивают, куда-то вызывают. Сейчас у меня тоже хватает нервотрепки, но работой я доволен.
В Беларуси, когда заведовал отделением реанимации, мне тоже все нравилось. Наверное, это была моя большая ошибка, что я согласился на должность главврача. Думал, появится больше возможностей, а их, чем выше, тем, оказывается, все меньше.

— Почему?

— Потому что чаще бьют по рукам. Соглашаясь на должность, я собирался развивать отечественную медицину. Сейчас мы варимся в собственном котле. Какие-то новые знания врачи могут почерпнуть только из отечественной литературы. Зарубежная у нас не очень котируется, так как все протоколы лечения должны быть местными. А они не всегда согласуются с иностранными. Мне же было интересно внедрять новые методы лечения, — делится несбывшимися мечтами Очеретний. — Хотел, чтобы врачи участвовали в научных конференциях. Кстати, когда я был обычным доктором, сокрушался, как это я должен ехать на конференцию за свой счет: я же узнаю что-то новое, привожу какой-то опыт. Думал, почему главврач не помогает. А попав на должность, понял: у больниц на это просто нет денег. Как-то предложил бухгалтеру дать рекламу наших платных услуг на одном продвинутом сайте. Она говорит: это 2000 рублей. Мы не можем себе такое позволить. Все упирается даже в такие суммы.

Кроме того, продолжает собеседник, он добивался, чтобы в 3-й детской больнице появились кабинеты КТ и МРТ, и реанимация «стала хотя бы на уровне детской „инфекционки“».

— Когда я пришел в «тройку», рентген-кабинет там был еще на аналоговой системе, хотя весь Минск уже давно работает на цифре. Его должны вот-вот запустить, остальные идеи заглохли, — говорит Максим Очеретний, и мы переходим к теме COVID-19.

— Когда Беларусь накрыла пандемия, вы стали первым, кто начал флешмоб «Оставайтесь дома». С какими мыслями вы сейчас читаете новости о коронавирусе в Беларуси?

Фото: Facebook Максима Очеретнего
Фото: Facebook Максима Очеретнего

— Тогда и в Минздраве, и в Комитете по здравоохранению люди были не настолько напуганы, и меня поддержали. Фотографии с табличками «Оставайтесь дома» стали выкладывать многие медики. А то, что происходит сейчас… Это даже не смешно. Когда в автобусах и торговых центрах снимают наклейки, что не обязателен масочный режим… Ну как так?

— Как думаете, почему за полтора года Минздрав так изменил свое отношении к пандемии?

— Сейчас у нас новый министр здравоохранения. Может, с этим связано. Что бы ни говорили о Каранике (Владимир Караник — председатель Гродненского облисполкома, ранее министр здравоохранения. — Прим. ред.), он очень грамотный врач. И, когда он не был тем, кто он есть сейчас, его уважали.

— От коллег не раз слышала, как первую пресс-конференцию по коронавирусу Владимир Степанович начинал словами: «Здравствуйте, коллеги» и готов был очень подробно пояснять всю опасность этого вируса. Но потом позиция Минздрава резко изменилась — как думаете, почему?

— Человек хочет выжить в этой системе.

— Думали ли вернуться в Беларусь?

— У меня контракт на пять лет, а там посмотрим. Я скучаю по Беларуси, там у меня все — семья, друзья, но после того, как со мной поступили, работать в Беларуси я буду, только если меня пригласят и извинятся.

— Вы живете в городе, где море, часто бываете на побережье?

— Наверное, был там раза три за все время. Летом я сильно грустил и свободное время предпочитал проводить дома. А сейчас холодно, куда на море...

— Была депрессия в связи с переездом?

— Думаю, она и сейчас есть, но в октябре я съездил в Минск, побывал дома, всех увидел, стало легче.

— Близкие просили остаться?

— Если живешь, нужно же деньги зарабатывать. Можно, конечно, пойти в таксисты или дворники, но это не мое. Я хочу лечить людей.