Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Лукашенко опять пожаловался на беларусов. Что на этот раз
  2. Пропаганда пыталась очернить Польшу — но, похоже, тем самым признала, что в Беларуси есть концлагеря и «фабрика смерти». Вот в чем дело
  3. Украинские пограничники отреагировали на «предупреждение» беларусских: «Лучше бы они предупредили свою главную провокацию»
  4. Путин хочет создать коалицию стран, которую будет позиционировать как альтернативу НАТО. Вот на кого, кроме Северной Кореи, он рассчитывает
  5. КГБ теперь требует переводить «компенсации» за донаты одному государственному центру. Рассказываем, что за он и куда идут деньги
  6. «К сыновьям Лукашенко три раза в день подбегает кто-то с палкой, бьет и убегает». Поговорили с необычным «решалой» проблем в Беларуси
  7. Прослушивали, похищали рукописи, избили, заставили эмигрировать и поливают грязью сейчас. Как власти издевались над Василем Быковым
  8. В Минобре всерьез взялись за стихийные очереди для проставления апостиля
  9. Глава Минфина так рассказал в парламенте о ситуации с госдолгом, что «возбудил» Гайдукевича — депутат придумал, как не возвращать займы
  10. Похоже, Лукашенко уже начал свою предвыборную кампанию. Перед каждыми выборами он делает одно и то же — вспоминаем, что именно
  11. В Минске за час вылилась четверть месячной нормы дождей. Что натворила пролетевшая над Беларусью буря
  12. «Честно? Всю Украину надо забирать». Поговорили с экс-вагнеровцем, который после мятежа Пригожина жил в Беларуси и вернулся на войну


Петербуржец Александр много лет оказывал услуги сотрудникам ФСБ в сфере IT-технологий, но незадолго до объявления мобилизации решил уехать. За границей его уже несколько месяцев ждала жена Валентина, украинка. Историю своей разлуки, бегства из РФ через Беларусь и возвращение вновь в Питер, и в конце концов воссоединения, пара рассказала корреспонденту «Север.Реалии».

Фото: Сибирь.Реалии
Александр и Валентина. Фото: Сибирь. Реалии

Вертел я вашу войну…

С людьми из «конторы» Александр познакомился во время работы системным администратором в МВД, где был вольнонаемным сотрудником с зарплатой в 20 тысяч российских рублей рублей (примерно 762 рубля). Чтобы выжить, приходилось подрабатывать. Люди из вышестоящего силового ведомства быстро заметили молодого человека и предложили поработать на них. Потом Александр перешел работать в автосалон БМВ с зарплатой 80 тысяч российских рублей (примерно 3051 рубль), но с эфэсбэшниками рвать не стал и продолжал оказывать им услуги, связанные с IT, на аутсорсинге.

— В последний раз мы виделись в июле, я сказал им открытым текстом, что стране звездец. Что я вертел всю эту войну и уезжаю, а они остаются без айтишника. Я у них там был фактически главным консультантом по IT. Сотрудник, с которым я общался, сначала вскипел и решил мне прочитать лекцию про нацистов. А потом, когда остыл, спросил, какую зарплату я хочу, чтобы остаться в стране. Я ляпнул, что хочу 200 тысяч рублей (примерно 7628 белорусских рублей. — Прим. ред.). Они офонарели, конечно, и сказали, что такие деньги платить мне не могут.

Оставаться в России Александр, на самом деле, не собирался ни за какие деньги. Предложения вернуться в страну, активно поступающие IT-сообществу со стороны государства, в профессиональной среде, по его словам, даже не обсуждаются.

— Мне кажется, даже если предложить сейчас каждому уехавшему айтишнику по квартире, никто не вернется, — размышляет Александр. — Ну, потому что это несопоставимые вещи. Вам захотелось бы жить в стране, где скоро начнут возвращаться с войны пригожинские уголовники? Вы бы хотели растить своих детей среди этих людей? Вот и мы тоже не хотим, планируем завести детей в Канаде.

Из России Александр уехал, не завершив начатый проект, кураторство которого, по его словам, осуществляла ФСБ, те самые люди, которые с ним общались. Проект требовал создания большой инфраструктуры на 50 человек и длительной работы. Во время последней встречи с «кураторами» Александр на свой страх и риск решил сообщить им, что не сможет довести начатое до конца. Последствий и мести с их стороны он не боится — уверен, что «отношения за восемь лет сложились довольно ровные».

«Наш мир рухнул и начался ад»

Александр и Валентина познакомились семь лет назад на концерте «Металлики» в Петербурге, куда девушка приехала из Украины навестить свою бабушку.

Фото: Сибирь.Реалии
Валентина и Александр в Санкт-Петербурге. Фото: «Сибирь.Реалии»

— У меня компании не было, мы с дядей стояли в очереди за билетами, — вспоминает Валентина. — А потом он отошел куда-то и вернулся через некоторое время не один, сказал, что встретил своего коллегу. Это был Саша. Мы с ним весь концерт протусили вместе. Это было в последний день перед моим отъездом. На следующий день Саша пошел меня на поезд провожать. Я еще думала: зачем ему это надо? В общем, как-то все неожиданно было. Я уехала, и мы общались полгода на расстоянии. А потом я поняла, что влюбилась. Окончила университет и вернулась в Питер.

Саша и Валя сразу стали жить вместе и вскоре расписались. А в 2020 году взяли ипотеку, и все у них «было шикарно». До 24 февраля 2022 года.

— Мне позвонила одна подруга питерская, спросила, все ли в порядке, и сказала, что началась война, — вспоминает Валентина. — Я сначала думала, что это какой-то пропагандистский вброс очередной. Но открыла новости, и стало ясно, что нет.

— Мы сначала вообще не понимали, что делать, — продолжает Александр. — Начали искать, куда можно уехать. В мае Валя сказала, что уже просто не может находиться среди всего этого, видеть повсюду буквы Z. В апреле мы получили канадские визы: правительство Канады тогда открыло специальные визы для украинцев и членов их семей. Это у нас был запасной вариант, на самом деле мы собирались в Финляндию или куда-то в Европу — чтобы к своим ездить было поближе. А получилось так, что именно этот вариант нас спас.

В визе отказано

Уехать они хотели вместе, но в итоге им пришлось разлучиться: история с визами превратилась в целую эпопею. В мае Валентина по украинскому паспорту уехала в Финляндию как беженка. Александр пытался получить шенгенскую визу трижды, но безуспешно. Сначала они ждали, когда Валентина получит в Финляндии временный вид на жительство, чтобы на его основании оформить приглашение для Александра и получить по нему гостевую визу. Но финские власти визу ему все равно не дали.

— Я когда был на собеседовании, сказал, что жена приехала в Финляндию как беженка, — рассказывает Александр. — Но мне ответили, что я сам могу подаваться из России на ту же программу, что и жена. Ждать нужно было примерно девять месяцев. Я мог не говорить про жену, наверное, просто получить сам временную визу. А там бы уже, в Финляндии, беженство оформить. Но нам посоветовали говорить правду, сказали, что финны не любят, когда им врут. Плюс нужно было показать движение денег по счету за три месяца, а не просто баланс. А у меня уже никакого движения не было. Меня с работы сократили к тому времени. Из-за войны клиентов в автосалоне становилось все меньше, народ начали увольнять.

В посольстве Финляндии Александру в итоге заявили, что не уверены в его финансовой состоятельности и намерении со временем вернуться в Россию. Через три месяца после первого отказа, сделав движение средств по карте, он снова попытался получить визу — и снова отказ. В промежутке между «штурмом» Финляндии Александр пробовал получить французскую визу, но и здесь потерпел неудачу.

Последние месяцы в Петербурге Александр сидел без работы и продавал все, что можно было продать перед отъездом. Машину и запчасти к ней, инструменты из своей студии звукозаписи и другие вещи. После безуспешных попыток получить европейскую визу он купил билет в Турцию на первые числа октября, чтобы оттуда вылететь во Франкфурт. Супруги узнали, что в транзитной зоне франкфуртского аэропорта можно находиться без визы. В конце августа Александр собрал чемодан, но пред тем как уехать из страны, поехал на месяц в Таганрог к родителям. Там его и застала мобилизация, так что из России пришлось не уезжать, а бежать.

Из России и обратно

— Утром 21 сентября я открыл новости. Ощущение было такое, что я в ловушке, которая вот-вот захлопнется. Я еще в этот день коронавирусом заболел. До моего вылета в Турцию оставалось около недели. А на ближайшие дни билетов доступных не было уже вообще никуда, ни в Турцию, ни в Казахстан. Только в Минск. В итоге я, больной, поездом добрался до Питера.

Уже в поезде до Петербурга Александр «поймал» билет в Минск и на следующий же день улетел в Беларусь. Сидя в вагоне и просматривая телеграм-каналы, он наткнулся на один из списков лиц, подлежащих мобилизации, и увидел там свою фамилию, адрес регистрации и паспортные данные. Списки оказались фейковыми, но это выяснилось уже потом. При вылете в Беларусь в аэропорту паспорт у Александра тщательно проверяли, но в итоге все же пустили в самолет. В Минске очереди на прямые рейсы уже дожидались около 300 россиян.

— Все эти люди сидели одновременно на сайте «Белавиа» и нажимали кнопку «обновить», — рассказывает Александр. — Если у кого-то получалось купить прямой билет в Армению или еще куда-то, он вскакивал и кричал от радости, а все остальные смотрели на него с завистью. Я тыкал в кнопку вместе со всеми и в какой-то момент вдруг выскочил прямой билет в Турцию. Я тут же его купил.

Вылет был только через две недели, а до заранее купленного билета в Стамбул из Петербурга оставалось несколько дней. Перед мужчиной встал выбор: либо ждать, либо возвращаться в Россию, из которой убежал только что. Из аэропорта в Минске Александр отправился в хостел. Спать, как он вспоминает, не мог, просто сидел и ждал. В новостях и телеграм-каналах стала появляться информация, что Москва узнала о ситуации в Минске и взяла под контроль заграничные вылеты. Нервы сдали через трое суток, и Александр решил лететь в Петербург. В аэропорту Минска к тому времени уже дежурила милиция и военные, внимательно проверявшие россиян.

— Когда Саша позвонил и сказал, что возвращается в Питер, я такую панику испытывала, от которой просто физически трясло и в глазах двоилось, — вспоминает Валентина. — Успокоиться смогла только тогда, когда он прошел погранконтроль в Пулково и оказался в кресле самолета, вылетающего в Турцию.

Фото: Сибирь.Реалии
Россияне в минском аэропорту. Фото: Сибирь. Реалии

«Не считаются с тем, что моя жена — украинка»

Сейчас Александр говорит, что в России его уже ничего не удерживало. Кругом все было пропитано войной. Ни с друзьями, ни с родителями и родственниками, живущими в Таганроге, общаться стало невозможно.

— Из всех моих друзей и приятелей процентов 90 за войну, наверное. Адекватных человек 15 осталось. Я с большей частью из них просто прекратил контакты, — говорит Александр. — Мои родители вообще никак не считаются с тем, что я женат на украинке и они знакомы с ее родителями, живущими в Харьковской области. Папа мой уверен, что все, что сейчас происходит, правильно. Все пережили, говорит, и это переживем. Я человек очень импульсивный и уже не мог себя сдерживать, когда мы общались.

С родителями и родственниками жены у Саши разногласий во взглядах на войну и на происходящее сегодня в России нет. И с харьковской, и с российской родней Валентины у него сложились прекрасные отношения с первого дня знакомства.

— Когда мы сказали моим, что уезжаем, они нас все поддержали, — говорит Валентина. — Особенно бабушка мамина, которая в Петербурге живет. Она в Финляндию постоянно за продуктами ездила, пока можно еще было. Ей 72 сейчас, она молодец. А мы в Украину постоянно ездили до войны, я и два моих русских мужчины — муж и дядя, мы безо всяких проблем спокойно говорили по-русски и в Харькове, и во Львове, которым всех пугала российская пропаганда.

Во время высадки во Франкфурте был еще один волнительный эпизод: Александра вдруг задержала полиция, увидев российский паспорт. Он объяснил, что в Германии оставаться не собирается и летит в Канаду, а на вопрос «Поддерживаете ли Путина?» ответил отрицательно — и мужчину отпустили. После шести месяцев разлуки Александр и Валентина наконец-то встретились в транзитной зоне аэропорта во Франкфурте, чтобы вместе сесть в самолет, улетающий за океан.

На другой планете

В Канаде Валентина и Александр живут в небольшой съемной квартире вместе с котом Фунтом. Фунт тоже эмигрант, повторил маршрут хозяйки: Петербург — Финляндия — Германия — Канада.

Жизнь в местном городе Калгари супруги сравнивают с жизнью на другой планете, где ко всему приходится привыкать заново. К спокойным и приветливым людям на улицах и в магазинах. К улыбкам на лицах. По нескольку раз в день они звонят родителям и родственникам Валентины, живущим под обстрелами в Харьковской области.

— Я постоянно онлайн-карту военных действий смотрю, чтобы быстро предупредить наших в Украине об опасности, — говорит Александр. — А с моей мамой мы тут разговаривали, и она сказала, что мобилизация закончилась, возвращайтесь, типа. А когда я им позвонил уже отсюда и сообщил, что мы в Канаде, они нас больными назвали. Общение сейчас у нас на минимуме. Как дела, несколько фраз, и все.

Александр и Валентина не знают, когда снова окажутся в России. Говорят, что если однажды и вернутся в страну, то только в качестве гостей. Вспоминая все пережитое за последний год, Валя поражается полному отсутствию эмпатии со стороны друзей и знакомых в России.

— Почти никто из них за все это время ни разу даже не поинтересовался, как я себя чувствую, как дела у моих родных, — говорит она. — Хотя все прекрасно знают, что я украинка и что у меня мама с папой там, бабушка с дедушкой, дядя. Наверное, так легче — отвернулся от войны, как будто ее нет.