Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Атаки российской армии и до «300 ликвидированных иностранных наемников». Главное из сводок штабов на 213-й день войны
  2. СК: после ЧП в Dana Mall за медпомощью обратились пятеро детей
  3. Украина победила Россию. Рассказываем, куда чаще всего ездили на отдых белорусы до войны
  4. Канада не дала визы экспертам из Минска для заседания по Ryanair
  5. Подготовка к насильственной мобилизации военнопленных и изменения в Минобороны. Главное из сводок штабов на 214-й день войны
  6. Бабьего лета в ближайшее время не будет
  7. Повестка 59-летнему больному раком и намерение призывать жителей других стран. Рассказываем, как в России проходит мобилизация
  8. Пересмотр пенсий и пособий, снижение ставок по кредитам, продление лимитов на товары из-за границы. Изменения октября
  9. СМИ: мужчинам мобилизационного возраста запретят выезжать из России
  10. Украина нанесла ракетный удар по гостинице в центре оккупированного Херсона. Погиб коллаборант, поддерживавший Лукашенко
  11. «Несанкционированное массовое мероприятие». Силовики задержали организатора встречи с Миланой Хаметовой в Dana Mall
  12. Постфашисты у власти в Италии: чего ждать Украине, России и Европе в случае победы Джорджи Мелони?
  13. Ядерные удары — уже не что-то из области фантастики. Шрайбман — о том, как Путин может захотеть выиграть войну и к чему это приведет
  14. Лукашенко и Путин проводят переговоры в Сочи. Это их седьмая встреча с начала года
  15. В российском Ижевске неизвестный ворвался в класс и открыл огонь по детям. Есть погибшие и раненые
  16. «Прошу, пожалуйста, заверните дело, я передумал». Что говорят белорусы с российским паспортом, которых могут призвать на войну


Когда началась война, Сергей Бабкин с семьей был в Харькове. Позже им удалось выехать за границу. Мы поговорили с музыкантом про то, чем он сейчас занимается в Европе, украинских националистов, русский язык, войну и будущее.

Сергей Бабкин. Фото предоставлено артистом
Сергей Бабкин. Фото предоставлено артистом

Сергей Бабкин — украинский музыкант и актер. Участник группы «5'nizza», за время сольной карьеры выпустил 11 альбомов. После начала конфликта на Донбассе в 2014 году давал концерты в России, за что подвергался критике на родине.

— Где вы сейчас находитесь и чем занимаетесь?

— Я в Германии. Играю благотворительные концерты, доходы от которых идут на помощь Украине. Если бы не получилось петь, пошел бы работать кем угодно. У меня уже был опыт и разнорабочим, и официантом. Главное для меня — быть полезным моей стране.

Сейчас я в Мюнхене. С жильем помогла знакомая Мария Климовских. Она привозила нас с гастролями в Германию, организовывала наши концерты и спектакли. Ей позвонила Снежана (жена Сергея. — Прим. ред.), чтобы спросить: «Как дела? Какая обстановка?», а ответ мы услышали: «За минуту до нашего разговора мне знакомый немец сказал, что он отдал часть своего дома для украинцев, но есть еще три свободные комнаты. Теперь я знаю, кто там будет жить. Нажимайте на педаль и приезжайте сюда». Уже было легче, знали, где остановимся.

— Сколько уже удалось собрать денег?

— Благодаря сольным концертам мы отправили в Украину уже около 19 тысяч евро. Большая часть пошла в Харьков: больницы, лекарства, обеды, тактические аптечки. Сольно я выступал в Берлине, Гамбурге, Саарбрюккене, Нюрнберге. И буду продолжать. Также, когда приехал в Германию, у нас собралась небольшая команда. Мне написала Елена Кравец (комедийная актриса, участница «Квартал-95». — Прим. ред.): «Сережа, мы ищем артистов, которые выехали. Есть комики, есть Alina Pash, Джерри Хейл, ты, Димка Монатик. Давайте вместе будем играть групповые концерты: „Доброго вечора, ми з України“». Я, конечно, согласился. У нас уже было 9 концертов, мы собрали больше 2,5 миллионов гривен (около 81 500 евро. — Прим. ред.).

— Как вы выехали из Украины?

— Все по закону. Я отец трех несовершеннолетних детей, поэтому меня выпустили. Если бы детей было меньше, то остался бы в Украине. Есть отцы, у которых и четыре ребенка, но они никуда не поехали. Это выбор и позиция, которую я очень уважаю, преклоняюсь перед такими людьми. Но вообще с чего все началось? Харьков, 24 февраля, 4:50 утра, бах-бах-бах. Мозгом понимаю, что происходит, но сердце и душа сопротивляются. Что это может быть? Война? Нет. Нет. Нет. Но да. Это взрывы. Желудок начинает крутить, идет рвота, я в туалет. С организмом происходит жесть. Я такого никогда не чувствовал. У нас в гостях еще были родственники из Днепра. Они смотрят на нас, а мы со Снежаной на них.

Потом кто-то из родных говорит: «Мы поехали к себе, если что — ждем вас. Жилье есть, частный дом». Мы их провели, а потом я жене сказал: «Пойдем еще полежим». Часа не прошло, как все опять началось. Самый младший продолжал спать, а старшие проснулись. Мы им рассказали, что происходит. Потом опять тишина. Я решил, что поеду в город и возьму кофе. А там машины ездят, люди ходят, жизнь продолжается. Самое начало — еще никто не понимает, что происходит. Кофейни были закрыты, поэтому пришлось вернуться домой. Говорю Снежке: «Давай соберем тревожный чемоданчик, поставим в прихожей». А через 30 минут опять началась бомбежка. Мне показалось, что взрыв был очень близко с нашим домом. Быстро все собрались, прыгнули в машину с детьми и котами и поехали в Днепр.

Там жили в небольшом частном доме с родственниками, нас было 10 человек. Когда были сирены, прыгали в погреб, который мы оборудовали. Так было два дня. Потом мне знакомый военный сказал: «Не надо спускаться по каждой сирене. Поверь, ты поймешь, когда нужно туда бежать». Так и жили до 11 марта. Потом уже начало прилетать в Днепр, и я понимал, что дурею в этих стенах, нужно было куда-то ехать.

Мы добрались до Кропивницкого. Поселились на ночь в гостинице. Только зашли — сирена. Мы бежим в ресторан, он находится в подвале. Там и сидели еще три часа. Потом заселились в комнату, а в 4 утра опять сирена. Мы неспешно начали собираться. И тут как е****о, раза три. Совсем рядом. Я хватаю малого с кровати, все в подвал. Долго там сидели. Решил, нужно уезжать. И дальше у нас Винница, граница, Молдова, Румыния, Венгрия, Германия.

Благотворительный концерт в Европе, где выступал Сергей Бабкин. Фото: предоставлено артистом
Благотворительный концерт в Европе, где выступал Сергей Бабкин. Фото предоставлено артистом

— Сколько границу проходили?

— Нам повезло, мы попали, когда не было больших очередей, поэтому стояли не очень долго. Наши пограничники меня узнали, мы сфоткались, они сказали: «Сергей, только возвращайтесь домой».

— Вы для себя определили момент, когда это произойдет?

— Мы когда договорились на интервью, я подумал, что ты про это спросишь. Начал размышлять. Первое — должен умереть Путин. Весь мир про это знает. Он в гробу. Хороший знак. Можно собирать вещи и готовиться к отъезду. Второе — заговор или бунт в Кремле. Прекрасный сигнал.

— А думали оставить семью в Германии и вернуться назад?

— Конечно. С самых первых дней, когда еще в Днепре был. Я не мог нормально жить. Думал, что занимаюсь не тем, чем сейчас нужно заниматься мужчине. Здоровому, с руками, с ногами. Не тем. Я же могу пойти на фронт. Но мне супруга говорила: «Успокойся, пожалуйста. Что ты там можешь сделать? У тебя с глазами беда». Когда уже оказался за границей, говорил себе: «Я выехал по закону, я один мужчина в семье, рядом трое детей, жена, ее мама и бабушка. Все нормально». В чем моя сила сейчас? Я могу помогать Украине, людям и армии своим талантом. Раньше как говорили: «Ой, какой хороший исполнитель, у вас такие классные песни, у вас такой красивый костюм». Это все фуфло. Сейчас я зарабатываю и отправляю все деньги на помощь стране: еда, оружие, лекарство. Понимаешь, это все благодаря песням из моего рта и головы.

Здесь к разговору присоединяется Снежана, жена Сергея.

— Хочу добавить. Сережа об этом не говорит. Но мне кажется, что это важно. В прошлом году у него было три больших операции на глаза. Врачи тогда прямо сказали: «Если ты за пару недель ничего не сделаешь, то тебе выключат свет навсегда». Взять ружье и пойти в тероборону или обучиться и оказаться в ВСУ — это хорошо, но резких движений делать нельзя, напрягаться тоже, много ограничений. И когда он мне сказал: «Я пошел». Ответ был такой: «Иди, но ты можешь ослепнуть. Как ты будешь помогать потом? Слепой Бабкин. Что ты сделаешь для страны?» Это был очень серьезный разговор. И еще. Нам в Instagram пишут: «Вы, наверное, 50% забираете себе с концертов». Мы сейчас живем в Германии на 340 евро социальной помощи на человека. Нам ее выдали один раз. Остальные все деньги отправляем в Украину.

Благотворительный концерт в Европе. Фото предоставлено артистом

— Сергей, вы из Харькова, как там относились к русскоязычным, притесняли ли кого-то?

— Я с рождения говорю на русском языке. В школе украинский прошел мимо меня. Единственную базу, которая у меня есть, получил в Институте искусств, где учился. У нас все говорили на том языке, на котором удобно. Например, человек говорит на чистом, красивом украинском. Я с ним встречаюсь и говорю на русском. Человек мог спокойно перейти на русский и мы продолжали общение. И это нормально. Я 43 года живу в Харькове. Это какая-то запредельная фантасмагория о притеснении русскоговорящих. Есть люди, которые не умеют говорить на украинском. Им сложно перестроиться. Все нормально.

Я в институте потихоньку начинал писать на украинском. Например, песня «Я не той». Человек, который хорошо знает наш язык, может сказать: «Здесь какие-то странные конструкции, так никто не говорит». Но для меня это было счастье — я написал песню на украинском! И их становилось все больше и больше. Сейчас говорить на украинском — это позиция. В первую очередь ты заявляешь сам себе: «Сергей, ты украинец». Мне хочется полномасштабно переходить на украинский и как можно чаще его использовать в жизни. Но говорить — не мыслить. На русском я думаю. В украинском пока еще много слов, которых я не знаю.

— Продолжите петь на русском языке?

— Я не буду гнать от себя мысли и строчки для текстов, если они будут приходить на русском. Может же получиться отличная песня. Я не буду говорить: «Так, стоп. Она же на русском. Давай, переводи на украинский». Я иногда так делаю, но только если песня на нашем языке звучит еще лучше. У меня есть песня: «Эй, Малый слетай в рашку, на верхушку, вбей Буратинам гвоздички в макушки». На украинском она бы так остро и злободневно не прозвучала. А главное так по-русски. Это же важно. Чтобы они там поняли. Зачем говорить: «Все, я перешел на украинский, больше никогда не буду говорить на русском». Не надо так. Тем самым ты показываешь: «О, смотри, Бабкин писал-писал на русском, а начал штамповать на украинском. Точно. Им нельзя. Их там унижают и притесняют. Какой бедняга». Будут мысли на русском — буду писать на русском. Но к украинскому языку у меня намного больше любви.

— Один раз украинские националисты сорвали ваш концерт, у других музыкантов были похожие ситуации. Какое у вас отношение к ультраправым?

— У каждого из нас есть моменты, когда чересчур. Я такого не люблю: ярость и фанатизм. Но сейчас, оглядываясь назад, я себя вижу среди тех людей, которые пришли тогда ко мне на концерт и говорили: «Извинись. Скажи, что Путин — *****, российское правительство — сволочи». Я сейчас себя вижу там. А тогда думал, почему эти люди такие агрессивные. Б**, ребята, оставьте меня в покое. Я песни пишу. Зачем вы меня смешиваете с г*****. Но сейчас я понимаю, за что они тогда боролись. Есть люди на разных этапах. Кто-то сразу включается и понимает, к чему все происходящее может привести. А кому-то нужно разогнаться. Я еще не понимал, что происходит. А со временем погружаешься, погружаешься и о********.

— Со стороны казалось, что исполнители побаиваются националистов.

— Был такой момент, что едешь на Запад Украины, а у тебя легкий мандраж, потому что понимаешь, что к тебе на концерт могут прийти. Когда это происходит, твое выступление срывают, какие-то крики вокруг, а ты стоишь в шоке. Конечно, это неприятно.
Но это опыт. Я прошел его. Сейчас у меня очень четкая и ясная позиция.

 — Сейчас вы не думаете, что выступать в России после 2014 года, было ошибкой?

— Конечно. Мне досталось и я получил по заслугам. Не просто же так на меня тогда обрушились, они же не думали: «На кого нападем? О, Бабкин. Погнали. А-а-а-а-а. Иди на***, на*** твои концерты, пророссийский чувак». Есть реальный прокол украинца. Я получил отметочку. Думаю, что заслуженно.

— Зато теперь переделанный «Я солдат» чуть ли гимн ВСУ.

— Гимн — это очень громко. Но для меня это большая заслуга. Лично для меня новый «Солдат» — это гимн ВСУ.

Выступление Сергея Бабкина. Фото предоставлено артистом

— В Instagram вы написали: «Сегодня наши личные жизни исчезли как явление. Превратились в единую гражданскую цель. Полное сосредоточение на борьбе с рашизмом». Можете объяснить, что такое рашизм?

— Мы сейчас смотрим интервью с разным умными выходцами из России. Они давно поняли в чем дело. Евгений Киселев как-то сказал, что, когда Путин начинал свой политический путь, ему очень быстро создали образ бравого парня в СМИ. Путин понимал, как работают медиа, и решил все прибрать к своим рукам, а начал с захвата НТВ. Сейчас почти все СМИ по факту работают на одного человека — это рашизм.
Уничтожать страну, высасывая из нее весь ресурс и продавать его на экспорт, не строить свое государство, а существовать по принципу «пока я живу, все будет мне» — это рашизм. То, что люди живут в нищете, а его СМИ рассказывают про особый путь и великость, — это рашизм.

Кажется, что нас, здравомыслящих, мало, но нас много. И в России они есть. Но там десятки миллионов людей. От того, что народ не просвещают, не обогащают материально, закрывают их внутри страны — люди темнеют.

— В песне, которую вы выложили в Instagram есть строчки, где вы обращаетесь к людям из Кремля: «Лестно шепчут крысы, лижут попы, писи, фу, какая мерзость — преданность и верность». Вы думаете, что существует некий коллективный Путин или решение принимает только один человек, а спорить с ним нельзя?

— Первоначально она написана про одного режиссера из театра, где я работал. Он управлял театром 25 лет. Представь, он директор, худрук и главный режиссер. Все в одном человеке.

— Очень знакомая ситуация.

— Насколько талантливый человек. 25 лет все спектакли идут один в один. На ковер я часто тогда ходил. И получилось, что я писал про него, но вышло довольно объемно, поэтому можно отнести к кому угодно. В том числе и к Лукашенко, и к Путину. Это про всех них. Знаешь, такая детская песня, но очень хорошая. Когда ее сейчас пою, я прям вкладываюсь. Я убежден, что если не станет Путина и Лукашенко, то все изменится на корню. Никаких последователей не будет. Они одни. Все их приближенные спят и видят, чтобы их не стало. Это просто маски. Они лгут и боятся.

— Ваше отношение к Зеленскому изменилось?

— Мне был очень симпатичен этот человек и вся его команда, когда их только увидел на сцене. Потом мы познакомились. Я следил за тем, что они делают. Кайф. И потом он стал президентом. Наша семья голосовала за него. Сейчас я восхищаюсь им. Сколько всего Владимир Александрович сделал за эти 2,5 месяца! Восхищение и благодарность!

Благотворительный концерт в Европе, где выступал Сергей Бабкин. Фото предоставлено артистом
Благотворительный концерт в Европе, где выступал Сергей Бабкин. Фото предоставлено артистом

— Как вы думаете, настанет ли момент, когда россияне, белорусы и украинцы вновь смогут нормально общаться?

— Не знаю. У меня есть в Беларуси друзья. Их немного. Мне они дороги. Вся остальная страна мне неизвестна. Ведь связь — это люди. Чтобы ты любил страну, там должны быть люди. А домики и красоты — это прилегающая атрибутика. Это гарнир. Главное — человек. А с Россией? Не знаю. Может быть. Хотя нет, не знаю. Боль очень большая. Да, мы вернемся к мирной жизни, начнем заниматься своими делами, вновь любить, рожать детей, строить, но пока мы живы — все это будем помнить. И наши дети тоже не забудут. Я не хочу никаких отношений.

— Чтобы вы сказали россиянам и белорусам?

— Когда?

— Сейчас.

— Каким россиянам и белорусам? Россиянам из Бурятии?

— Там живут разные люди.

— Мирным россиянам и белорусам я бы хотел сказать, что я знаю — вы прекрасно понимаете, что сейчас происходит, что сделали ваши страны, какой ужас они несут Украине. Я понимаю, в какой безвыходной ситуации находитесь вы. С такими вождями никогда ни одна страна в мире не могла спокойно существовать и развиваться. Радует, что мало диктаторов доживали свою жизнь. Они плохо заканчивали. А после падения диктатора страна начинала расцветать. По чуть-чуть, потихонечку начинала приобретать облик здоровой, розовощекой, не бледной кожи. Когда началась война, единственный кто мне позвонил из России — мой товарищ. Он долго плакал. На что я ему ответил: «Вы в капкане. Это ваш выбор, это ваш путь. Терпение. Надежда. И вера в лучшее». Можно, если осторожно, что-то пытаться менять. Соединиться в этом порыве с другими людьми и расширяться. И так на теле всей страны зарубцуются все раны. Моя вся родня из России, но мне никто не позвонил и не написал за это время. Вот так.