Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Под Бахмутом солдаты воюют по колено в грязи — кадры сравнивают с битвой при Пашендейле столетней давности. Рассказываем о ней
  2. Новые выборы — хоть через десять лет. Разбираемся, что будет происходить в Беларуси в случае смерти Лукашенко
  3. Разочарование Катара, чудо от Марокко и Ирана. Обзор второго тура чемпионата мира по футболу
  4. ВСУ освободят Крым или россияне превратят его в крепость? Разбираемся, изучая опыт предыдущих попыток вторжения на полуостров
  5. Чиновники опубликовали проект бюджета на 2023 год. Какая «дыра» прогнозируется в госказне
  6. Из-за снегопада в Беларуси были обесточены 945 населенных пунктов
  7. Для чего РФ перебросила дополнительные силы в Беларусь, большие потери с обеих сторон. Главное из сводок на 279-й день войны
  8. Дезинформация, рост потерь и Россия боится возможного наступления ВСУ через Днепр. Главное из сводок на 278-й день войны
  9. Судить заочно будут не только оппозиционеров, но и тех, у кого «большие активы». Лукашенко согласовал новую категорию дел
  10. «Самое ужасное — кто пытал белорусов? Белорусы». Интервью с руководительницей фонда «Русь Сидящая»
  11. Политзаключенная Мария Колесникова госпитализирована в реанимационное отделение больницы. Она в стабильно тяжелом состоянии. Что известно
  12. Под Чаусами Audi влетела в дерево и загорелась — погибли три девушки
  13. Замедление инфляции до 7−8%, плавающий курс. Лукашенко утвердил основные направления денежно-кредитной политики на 2023 год
  14. Задержали гендиректора «Беллесизделия». Его назвали «долларовым миллионером», обвинили в протестах и отказе пустить силовиков на объект
  15. Секс — лишь до 37 лет. Рассказываем о мыслителе, который отказался от личной жизни и сделал свой народ свободным
  16. «Собственноручно уведомляете компетентные органы о своих планах». Рассказываем, что меняет регистрация на подачу на визу через МСИ
  17. Верховный суд рассмотрел апелляции по делу о «захвате власти». Приговоры оставлены без изменений
  18. Дело правозащитников «Вясны», в том числе нобелевского лауреата Алеся Беляцкого, передали в суд. В чем их обвиняют
  19. Лукашенко лично простился с Макеем — за 30 лет у власти он бывал на похоронах считанные разы. Вспоминаем предыдущие визиты
  20. В Минске простились с Владимиром Макеем. Туда пришел и Александр Лукашенко
  21. Россия пытается победить, бомбя энергосистему Украины. 30 лет назад такую тактику описал офицер США — вот к каким выводам он пришел


Первый и последний президент СССР Михаил Горбачев умер 30 августа на 92-м году жизни. Диапазон оценок его действий в родной России и в остальном мире колеблется от восхищения до проклятий. А кем он был для Беларуси — человеком, давшим стране свободу, или противником белорусской государственности, до последнего настаивавшим на воссоздании СССР? Разобрались, в чем вина Горбачева перед Беларусью и каковы его заслуги.

За все правление — лишь два визита в Беларусь

Фото: livejournal.com
Газетная публикация о визите Горбачева в БССР в 1991 году. Фото: livejournal.com

Будучи генсеком ЦК КПСС, а затем первым и последним президентом СССР, Михаил Горбачев был в нашей стране всего два раза.

В счастливом для себя 1985-м Горбачев в атмосфере всеобщего обожания знакомился со страной, которую возглавил. Генсеку, посетившему Хатынь и возложившему цветы к Вечному огню на площади Победы в Минске, тогда было 54 года. Следующий раз в БССР он приехал уже в кризисном 1991-м, когда тщетно пытался остановить распад страны: на март был назначен референдум о сохранении Союза.

«Мы побывали на нескольких столичных предприятиях и в назначенное время прибыли в Академию наук. Выступление Горбачева было страстным, эмоциональным. Зал, и я в том числе, были восхищены патриотизмом, смелостью и актуальностью мыслей лидера государства. Выступавшие активно поддерживали Михаила Сергеевича, обещая оказывать ему всяческую помощь в его благородных намерениях по укреплению Союза, наведению порядка в обществе и на производстве», — писал в мемуарах «Уроки жизни» тогдашний спикер парламента Николай Дементей.

Беларусь в то время была вотчиной консерваторов. Поэтому агитируя за СССР в Минске и Могилеве, Горбачев гарантированно не встречал критиков и получал благодарную аудиторию. Формально это сработало. Всего по стране «за Союз» проголосовали 77,85%, в БССР результаты оказались еще более впечатляющими — 82,7%.

Но на плебисцит вынесли совершенно некорректный вопрос, не подразумевавший нормального отрицательного ответа: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» Выходит, отказываясь от СССР, избиратель потенциально отказывался и от прав и свобод. Также во время референдума отсутствовала полноценная возможность для агитации против.

Серьезной юридической силы этот референдум не имел. Так что Горбачев по сути съездил впустую. В том же году в СССР случился путч — неудачная попытка государственного переворота. Затем все союзные республики провозгласили независимость.

По иронии судьбы именно в Беларуси, которую игнорировал Горбачев, в крышку гроба под названием СССР вбили один из самых крепких гвоздей (речь о Беловежских соглашениях). Алма-Атинская декларация, подписанная в конце декабря 1991-го, поставила в этом деле окончательную точку.

Чернобыль и преступное молчание

Михаил Горбачев и Эрих Хонеккер. Фото: Reuters
Михаил Горбачев и глава ГДР Эрих Хонеккер. Фото: Reuters

В столь редких визитах генсека и позднее президента в Минск нет ничего удивительного. В годы перестройки «бурлили» страны Балтии, независимости требовала Украина, разгорался конфликт между Арменией и Азербайджаном, Грузией и ее автономией Абхазией. Спокойная мирная «Белоруссия» не создавала для Кремля проблем, а значит находилась на периферии его внимания.

Игнорирование Беларуси по-своему символично, но в этом видится и абсолютный цинизм политика. В 1986-м, спустя год после прихода Горбачева к власти, именно БССР приняла на себя основной удар после катастрофы на Чернобыльской АЭС. Вины в аварии на руководителе СССР нет: не он строил станцию, не он не реагировал на многочисленные предупреждения от специалистов об имевшихся неполадках. Но Горбачев так и не приехал в Беларусь после аварии. Даже до самой станции, расположенной на территории Украины, он добрался лишь в 1989-м. А между тем именно на генсеке лежала ответственность за утаивание последствий катастрофы.

Авария произошла 26 апреля. Но лишь 30-го числа в газете «Правда» появилось краткое сообщение правительства о произошедшем. В нем утверждалось, что «радиационная обстановка на электростанции и прилегающей местности стабилизирована». А вот зарубежные читатели могли прочитать продолжение: «Уровень загрязнения несколько превышает допустимые нормы, но не в такой степени, чтобы требовалось принятие специальных мер для защиты населения» (цитаты по книге Аллы Ярошинской «Чернобыль: Двадцать лет спустя. Преступление без наказания»).

Между тем загрязненными оказались 23% территории Беларуси (46,5 тыс. км2), на которых проживали 2,2 миллиона человек (20% населения). Эти люди не получили соответствующей информации о масштабах трагедии. Власти не отменили торговлю на улицах, а еще 1 мая вывели людей на демонстрацию. Многие жители позднее столкнулись с долговременными последствиями воздействия радиации.

С обращением к жителям Союза генсек выступил лишь спустя две недели после аварии. «Горбачев молчал в течение 14 дней. <…> Хотя из-за вселенского характера катастрофы с первого дня было понятно, что скрыть ее не удастся, чтобы признать это, Горбачеву, видимо, требовалось взять чисто психологический барьер. Тот самый, который так и не смог преодолеть Ю. Андропов (находившийся, правда, между жизнью и смертью) в дни, когда советская ПВО сбила южнокорейский пассажирский самолет. Выступив по телевидению с обращением к стране и наконец-то откровенно рассказав о том, что произошло, Горбачев сделал важное для себя открытие: „чистосердечное признание“ <…> развязало руки для более решительных действий в сложившейся экстремальной ситуации», — писал его биограф Андрей Грачев в книге «Горбачев».

Действительно, в последующем об авариях сообщали оперативно. Именно при Горбачеве прекратились ядерные испытания в казахстанском Семипалатинске, начатые еще в 1940-х. Будь на месте генсека другой человек, о Чернобыле граждане Союза, вероятно, узнали бы лишь спустя десятилетия — как, собственно, произошло в Казахстане или на Урале (Кыштымская авария 1957 года, информацию о которой раскрыли лишь в 1989-м — как раз при Горбачеве).

Никакой независимости для Беларуси, самостоятельность — в культуре и социалке

Михаил Горбачев. 25 декабря 1991 года. Фото: Reuters
Михаил Горбачев. 25 декабря 1991 года. Фото: Reuters

Вторым после Чернобыля краеугольным камнем, демонстрирующим отношение Горбачева к Беларуси, был вопрос независимости.

Сомнений нет: генсек был убежденным сторонником сохранения СССР. Свои реформы он начинал не для того, чтобы разделить Союз и дать независимость республикам. Наоборот — чтобы укрепить его и сделать государство более «человечным». Но попытка была обречена на провал. После поражения путча 1991 года была остановлена деятельность компартии, армия и КГБ были дискредитированы участием в попытке переворота. После этого оказалось, что части СССР удерживались только силой, а никаких механизмов, способных сохранить страну, не осталось.

Более того, Горбачев сделал все, чтобы Беларусь никогда не стала независимой. После упомянутого референдума марта 1991 года президент СССР запустил Новоогаревский процесс (заседания проходили в резиденции Ново-Огарево под Москвой). В нем участвовали девять союзных республик (кроме стран Балтии, Грузии, Армении и Молдовы, отказавшихся и от участия в референдуме, и от переговоров). Они договорились подписать договор о создании Союза советских суверенных республик (та же аббревиатура СССР). 20 августа это должны были сделать РСФСР, Казахстан и Узбекистан, а через некоторое время и другие республики (например, 3 сентября — Беларусь).

По договору Москва продолжала контролировать внешнюю политику, внешнеэкономическую деятельность, денежную эмиссию, армию, внутренние и пограничные войска, а также спецслужбы. В остальных вопросах (например, в сфере образования, культуры, социальной политики, частично экономики) республики получали большую самостоятельность. По сравнению с жестким унитарным Союзом можно было говорить о более мягком варианте Федерации. Несмотря на определенные противоречия, договор мог отложить распад СССР.

Но для Беларуси документ мог оказаться ловушкой. В нем не был четко прописан механизм выхода из Союза. Речь шла о «свободном выходе из него в порядке, установленном участниками Договора и закрепленном в Конституции и законах Союза». Но такой Конституции и законов еще не существовало. Кроме того, предусматривалось, что договор или его положения можно будет изменить лишь с согласия всех республик.

Этот проект четко показывает, на что Горбачев мог согласиться относительно Беларуси — никакой независимостью здесь и близко не пахло.

Свобода, Куропаты и первые выборы

Михаил и Раиса Горбачевы машут репортерам, во время посадки в Ил-62 в после восхождения на вершину в Исландии. 13 октября 1986 года. Фото: Reuters
Михаил Горбачев и его супруга Раиса машут репортерам во время посадки самолет после визита в Исландию, 13 октября 1986 года. Фото: Reuters

Дочитав до этого момента, читатель может с удивлением спросить: почему же тогда тысячи людей во всем мире, включая многих белорусов, искренне сожалеют о смерти Горбачева? Молчание во время Чернобыля, нежелание отпустить на свободу народы Союза — уже повод говорить о генсеке в отрицательных тонах.

А ведь в его биографии еще были Тбилиси-1989, когда солдаты избивали и убивали людей саперными лопатками, Вильнюс-1991, когда против безоружных людей пустили танки, а еще аналогичные примеры в Баку, Риге и других городах. Даже если Горбачев напрямую не был виноват в этом, как он доказывал в мемуарах «Жизнь и реформы», то нес за произошедшее политическую ответственность как глава страны. Осудив задним числом применение силы, он не сделал ничего, чтобы реальные исполнители были осуждены.

Это правда, но есть и другая сторона медали. Политика гласности, провозглашенная Горбачевым, возможность открыто обсуждать проблемы прошлого и настоящего в буквальном смысле разбудили общество, десятилетиями вынужденно находившееся в спячке.

Публикация в 1988 году статьи Зенона Позняка о расстрелах в Куропатах стала возможной именно в годы Горбачева. Прокуратура оперативно завела уголовное дело, провела раскопки и признала факт расстрелов со стороны НКВД. При предшественниках Михаила Сергеевича этот текст попросту бы не напечатали, а его автора осудили бы за клевету на социалистическую действительность. Куропаты бы уничтожили или в лучшем случае списали бы преступления на немцев, как это делается в наши дни.

В либеральной атмосфере тех лет стало возможным легальное создание оппозиционных партий — народных фронтов. В том числе Белорусского народного фронта (БНФ), ставшего локомотивом перемен в Беларуси.

Именно генсек пошел на проведение выборов на альтернативной основе, куда смогли попасть его оппоненты. Речь как о союзном парламенте, куда среди прочих избрался Станислав Шушкевич — именно тогда началась карьера будущего первого руководителя независимой Беларуси, так и Верховных Советов республик, куда в нашей стране попали представители БНФ и другие депутаты-демократы. Именно они — а также их коллеги в других республиках в 1990—1991 годах провозглашали независимость своих стран. Повторимся, это было бы невозможно при предшественниках Михаила Сергеевича.

А еще Горбачев выбил из сознания советских людей липкое чувство страха, отказавшись от насилия как от политики (в целом, но не полностью: об акциях в Тбилиси, Вильнюсе и других городах мы упоминали выше). Например, в 1988-м в Минске по решению местного руководства силой разогнали акцию на "Дзяды" — дня поминовения предков. Возник огромный скандал, и после этого все следующие акции в Беларуси проходили мирно. Ни о каких разгонах не шло и речи.

В августе 1991 года тысячи белорусов стояли в центре Минска, призывая депутатов парламента провозгласить независимость страны. Милиция не тронула их пальцем. Это нормально для любой цивилизованной демократической страны мира. Но — до прихода Горбачева — не для Советского Союза.

В Беларуси не было такого уровня национального самосознания, как в странах Балтии. А значит, любые репрессии наверняка замедлили или остановили бы процессы провозглашения независимости.

Можно вспомнить об аналогичном примере относительно Восточной Европы. В 1989-м, когда жители ГДР выходили на демонстрации, группа Советских войск в Германии по приказу Горбачева находилась в казармах. Протесты могли задавить в зародыше, а Германия еще на полвека осталась бы разделенной. Генсек отказалась отдать соответствующий приказ.

«Ядерный удар» по Украине и мирный уход

Михаил Горбачев. Фото: Reuters
Михаил Горбачев. Фото: Reuters

Но самое главное решение своей жизни Горбачев принял в последний год существования СССР.

Советскую империю подтачивали изнутри нерешенный национальный вопрос и глубокий экономический кризис. Тогда казалось, что СССР якобы не мог не распасться. Но пример других стран говорит об обратном: силой можно похоронить любой протест.

Китай в 1989-м утопил в крови выступление студентов на площади Тяньаньмэнь. Эта страна до сих пор находится под властью компартии с ее жесткой цензурой и репрессиями в отношении нацменьшинств. Страны Запада ограничились выражением глубокой озабоченности. О примере Беларуси 2020 года говорить не стоит — все перед глазами.

Горбачев мог бросить на подавление протестов армию. Не отдельные части, которые он или его соратники использовали в столицах республик, а тысячи военнослужащих.

Даже после Беловежских соглашений он мог заявить, что не признает решения республик и отказывается уходить. Да, у него уже не было реальной власти. Но была легитимность: Горбачев продолжал оставаться президентом СССР, избранным на этот пост участниками Съезда народных депутатов. Его признавал Запад. В его руках находилась ядерная кнопка. Если бы на пространстве Союза нашлись горячие головы, желавшие с оружием в руках отстаивать единое государство, могла бы начаться гражданская война всех со всеми. Ее возможный сценарий — нападение России на Украину в попытке удержать влияние — реализуется на наших глазах.

Казалось бы, причем тут 1991-й? Но в августе того года пресс-секретарь Ельцина Павел Вощанов заявил о возможных территориальных претензиях России к отделяющимся республикам. В тот же день в телеинтервью мэр Москвы Гавриил Попов назвал российскими Крым, Донбасс, Харьковщину, Одесскую область, а также Приднестровье.

В октябре того же года в «Московских новостях» появилась статья о том, что возможен превентивный ядерный удар по Украине из-за территориальных претензий. «Независимая газета» обратилась с вопросом о реальности такого сценария к Горбачеву. «Меньше читай газеты, и тебе будет легче», — ответил он журналисту. Ельцин же, уже бывший президентом России, сказал, что он «обсуждал эту возможность с военными и для нее нет технических возможностей». Информация о таких слухах появилась и в газете «Известия». Там сообщения об обмене ядерными ударами или превентивном ударе со стороны России назвали абсурдом. Но августовские заявления российских чиновников и ответ Ельцина заставляют относиться к этой информации серьезно.

Горбачев мог утопить страну в крови, чтобы остаться у власти. Вместо этого он решил уйти сам. На постсоветском пространстве единицы политиков последовали его примеру. В том, что распад Союза прошел относительно мирно, его заслуга. А еще — подарок для Беларуси, значительная часть населения которой тогда не была на стороне независимости. Не будь Горбачева, кратковременной белорусизации девяностых тоже бы не случилось (белорусский язык получил статус единственного государственного еще в 1990-м — генсек не сопротивлялся этому).

Если подвести итоги, на Горбачеве без сомнения лежит вина за утаивание последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Этот человек не хотел независимости нашей страны и делал все, чтобы единый Союз сохранился. Но, желая того или нет, Горбачев запустил процессы, которые в какой-то момент не смог контролировать. Его политика привела к тому, что часть белорусов проснулась и начала сама решать свои проблемы. И в этом его несомненная положительная роль в нашей истории.

К сожалению, перестройка разбудила не всех, поэтому многие проблемы конца 1980-х до сих пор остаются в белорусской повестке. Решать их — уже задача самих белорусов.